Великий Шёлковый путь XXI века. Китайский «План Маршалла». Критики говорят о том, что благодаря ему целые страны попадают в экономическую зависимость к Китаю. Сторонники же превозносят изобилие китайских инвестиций, создающих массу рабочих мест и ускоряющих развитие отстающих экономик.
Всё это – о программе Китая, официально называемой «Один пояс – один путь». Что же это такое на самом деле и как она действительно влияет на страны и государства мы попробуем разобрать в этой статье на примере ключевого региона программы – Ближнего Востока.
Стратегия «Один пояс – один путь» была анонсирована Си Цзиньпином в 2013 году в качестве глобальной программы, объединяющей два основных политико-экономических проекта КНР: «Экономический пояс Шёлкового пути» и «Морской Шёлковый путь XXI века». Название отсылает к Великому шёлковому пути, который соединял Китай с Европой. Он являлся главной международной торговой артерией на протяжении полутора с небольшим тысяч лет – с античных времён до середины XV века.
Инициатива ставит своей целью создание и укрепление политических, финансовых и культурных связей. Это должно вывести Китай на доминирующее положение в Азии и Африке к 2049 году – ровно к столетию речи Мао Цзэдуна о создании Китайской Народной Республики. Однако, в отличие от США, которые в своей внешнеполитической программе открыто заявляют о том, что сила их дипломатии поддерживается силой их армии (и армий стран НАТО), Китай старается избежать любого упоминания своего военного присутствия где бы то ни было. Такой подход получил название «мягкой силы», а его всемерное освещение используется для продвижения китайской политики в народные массы. Для широкой общественности создаётся образ взаимовыгодного сотрудничества и даже помощи бедным странам. Ни о каком доминировании в официальной риторике не может быть и речи. Широкое распространение получила критика названия программы. Говорили, что слово «стратегия» связано с чем-то агрессивным и подозрительным, а слово «один» повторяется, чтобы подчеркнуть, что выгоду получит только Китай. Это послужило поводом для переименования в Инициативу «Пояс и Путь» 2016 году. А уже в следующем, 2017 году Инициатива была включена в Конституцию КНР. Так она приобрела статус основной внешнеполитической стратегии долгосрочного развития государства.
На сегодняшний день любой значимый факт участия китайского капитала в любом зарубежном проекте автоматически регистрируется как часть Инициативы, а вложившая деньги компания получает различные льготы и преференции в КНР. В первые годы существования «Пояса и Пути» как государственные, так и частные деньги направлялись в основном в простые и понятные любому крупному инвестору проекты: традиционная энергетика, добыча и переработка полезных ископаемых, инфраструктура. В 2019 году была озвучена смена инвестиционного курса под лозунгом «small but beautiful» («маленький, но красивый»). Теперь вместо дорогостоящих и рискованных мегапроектов, корпорациям КНР предлагалось инвестировать в технологичные сферы: телеком, информационная безопасность, «зелёная» энергетика). Также увеличился процент нефинансовых инвестиций (вложения в виде интеллектуальной собственности, оборудования и недвижимости). В 2023 году он превысил 40% от всех капиталовложений «Пояса и Пути».
К началу 2025 года сумма вложений китайского капитала в различные проекты в более чем 1501 странах мира вплотную приблизилась к отметке в $1,5 трлн.
Стоит также отметить, что во многих странах при поддержке правительства КНР одновременно открываются центры по продвижению китайской культуры. Создаются образовательные учреждения, ведущие обучение местного населения китайскому языку и истории, медицинские и прочие социальные объекты. Во многом Китай опирается на советский опыт выстраивания долговременных отношений со странами-партнёрами. Но есть один нюанс: делает он это исключительно в своих интересах для облегчения выкачивания ресурсов из этих стран и установления экономического контроля над территорией и местным населением для максимизации прибылей своего капитала.
С азиатским соседями договориться было относительно просто, ведь в регионе отсутствовал стабильный крупный инвестор. Другое дело следующий важный регион – Ближний Восток (или, как говорят в арабских странах, «Машрик»). Исторически он является предметом крайне живого интереса американского и европейского бизнеса, а также имеет своих представителей молодого и горячего местного капитала. Основные участники картеля ОПЕК, контролирующие более половины всех мировых запасов нефти и газа и мешающего США единолично устанавливать мировые цены, неслучайно находятся именно здесь.
Ключевое значение Ближнего Востока было обозначено Китаем ещё в 2004 году, когда был создан Форум китайско-арабского сотрудничества. И только потом инициативу подхватил и развил «Пояс и Путь».
Основные вложения КНР направлены на проекты добычи ресурсов, газонефтепереработки и газонефтехимии, строительство инфраструктуры – железных дорог и морских терминалов отгрузки углеводородов. В странах побогаче и поспокойней – Саудовской Аравии, Эмиратах и Катаре – Китай также занимается строительством элитной недвижимости и культурно-развлекательных объектов. В страны победнее и находящиеся в состоянии внутренних или внешних конфликтов – в первую очередь Ливан, Сирию и Иран – поставляется китайское оружие. Разумеется, конфликты от этого не утихают, а лишь разгораются.
Почти 15% всех зарубежных инвестиций Китая приходятся на пять стран ОПЕК: Саудовская Аравия ($ 71 млрд2), ОАЭ ($ 46,6 млрд), Ирак ($ 35,4 млрд), Иран ($ 26,6 млрд) и Кувейт ($ 16,4 млрд). Значительным партнёром является Египет ($ 27,8 млрд), выступающий главным морским транспортным узлом для китайских грузов в регионе.
Важными точками сухопутных маршрутов в регион являются Пакистан и Афганистан. С Пакистаном дружба налажена давно и плотно ($ 65,5 млрд), даром что и против Индии вместе дружить сподручней. Тем более, что КНР давно является основным поставщиком оружия Пакистанскому правительству – от простого стрелкового вооружения и БПЛА до подводных лодок и истребителей. 60% всего экспорта вооружений Китая идёт в Пакистан несмотря на то, что последний является страной-партнёром НАТО. С Афганистаном было немного сложнее ввиду нахождения на территории страны американских военных. Но, как только США вывели войска, China National Petroleum Corporation заключила сделку на $ 150 млн с новым правительством страны на разработку месторождений нефти в бассейне Амударьи.
Реноме «главного друга арабского мира» не мешает Китаю достаточно плотно сотрудничать и с Израилем ($ 15,6 млрд) – главным оплотом американского капитала в регионе. Здесь КНР вкладывается в основном в высокотехнологичные проекты в сфере телекоммуникаций, медицины и игровой индустрии.
Исторически Ближний Восток является крайне нестабильным регионом. Происходит это не в последнюю очередь из-за того, что через страны Машрика проходит значительная часть всего мирового товарооборота. Китаю, закупающему в регионе углеводороды и продающему через него почти треть своего экспорта, эта нестабильность в таком количестве совершенно не нужна. Так, например, китайская дипломатия направила свои усилия на разрешение конфликта между Ираном и Саудовской Аравией.
Отношения между странами всегда были напряжёнными. Несмотря на относительную молодость обоих государств и их членство в ОПЕК дипотношения между ними разрывались уже дважды. В первый раз в 1988 году на почве религиозных противоречий (саудовские власти ограничили число иранских паломников в Мекку и Медину). Второй раз в 2016 году после серии провокаций и взаимных обвинений. И если первый разрыв был урегулирован всего за три года, то второй кризис продлился вдвое дольше. Тайные переговоры между правительствами двух государств начались в 2021 году, а в 2023 при посредничестве Китая дипотношения были официально восстановлены.
Предпосылки разрешения этого конфликта исключительно экономические. Во-первых, для Китая разлад в отношениях между двумя ключевыми партнёрами в регионе крайне невыгоден. Во-вторых, Иран с удвоенной силой начал поставлять оружие йеменским хуситам, что негативно сказалось на безопасности мореплавания, а значит – торговле вблизи южной оконечности Аравийского полуострова. Что опять же очень невыгодно в первую очередь Китаю. В-третьих, военная мощь Саудовской Аравии, несмотря на огромные богатства, крайне мала, основные финансы уходят напрямую в карман шейхам и их деловым партнёрам. Ну и последнее (по порядку, но не по значимости): у Ирана перестало хватать денег и организационных ресурсов для двух войн одновременно. Дело в том, что иранское правительство финансирует ливанскую Хезболлу, которую Израиль разгромил в Секторе Газа в 2024 году (пусть и в лице другой организации – палестинской ХАМАС). А за этим последовала операция израильской разведки по обезглавливанию самой Хезболлы.
Успешное посредничество Китая укрепляет его позиции на Ближнем Востоке и закрепляет за ним статус основного «миротворца» в регионе.
Политическая обстановка в регионе заиграла новыми красками после того, как в 2009 году возобновились разговоры о строительстве трубопровода для транспортировки катарско-иранского газа с месторождения Южный Парс в Европу. При всех внутренних противоречиях между участниками этого проекта (Саудовская Аравия и Катар не могли договориться об условиях транзита катарского газа через территорию королевства) основной проблемой стал категорический отказ Сирии в размещении газопровода на своей территории. Такое решение приняло правительство Башара Асада под давлением РФ, крайне незаинтересованной в создании такой конкуренции своим углеводородам на европейском рынке. После падения режима Асада в 2024 году разговоры о строительстве газопровода Катар-Турция разгорелись с новой силой.
Для продвижения собственных интересов в регионе Турция напрямую участвовала в военных действиях против войск сирийской армии, поставляла оружие повстанцам, которые в итоге и захватили власть в стране. Благодаря этому новый режим Ахмеда аш-Шараа уже передал все крупные средиземноморские порты (в которых до этого были российские базы) турецким войскам в безвозмездное пользование. Это категорически не нравится Израилю, который сам претендует на лидерство в регионе. Более того, израильские дипломаты уже долгое время уговаривают Турцию разрешить построить отвод от Арабского газопровода из Иордании в Израиль, чтобы последний мог продавать свой газ через Турцию или Египет в Европу.
Столкновение экономических интересов двух региональных хищников уже привела к занятию войсками этих стран части территории Сирии и может развиться в полноценный вооружённый конфликт, в котором по традиции пострадает ещё и близлежащий Ливан. Израиль уже обратился к США для оказания помощи в сохранении российских баз в регионе. На сегодняшний день очевидно, что без участия Китая в качестве противовеса американцам и их израильскому прокси данный конфликт урегулирован быть не может, что также говорит о серьёзно возросшем влиянии «Пояса и Пути» на ближневосточную политику.
И это ещё США не взялись всерьёз за Иран с его ядерной программой…
Сотрудничество Китая со странами Ближнего Востока следует одной глобальной цели: перетянуть регион из-под влияния США в свою орбиту. В этом случае будет получен контроль над огромной ресурсной базой, как воздух необходимой экономике КНР. Также будет обеспечен бесперебойный транзит китайских товаров в Европу и обе Америки. В свете разгорающихся с новой силой торговых войн с США приятным бонусом будет наличие в союзниках стран, определяющих политику ОПЕК в части объёмов добычи нефти.
Но всё это невозможно реализовать мирным путём. США будут активно сопротивляться ущемлению своих интересов в регионе. В этой связи новые конфликты и конфликты старые, разгорающиеся с новой силой, ещё впереди.