В 1830 году Венесуэла отделилась от Великой Колумбии и стала самостоятельным государством. С развитием капитализма пришли и капиталистические свободы: в 1854 году даже отменили рабство, а на плантациях стали использовать наёмный труд. В те годы на политической арене было две партии: консерваторов, выражавших интересы помещичьей олигархии и католического духовенства с одной стороны, и либералов, представлявших в основном интересы торговой буржуазии и владельцев плантаций, связанных с внешним рынком — с другой. Их борьба даже как-то вылилась в гражданскую войну. Народ поддержал либералов, они победили… и установили диктатуру либералов во главе с Гусманом Бланко. С этого времени началось активное проникновение в экономику страны иностранного капитала, в первую очередь британского. Но в 1888 к власти пришли консерваторы и… экспансия иностранного капитала продолжилась [1].

Американский капитал начал вытеснять других империалистических хищников из стран Карибского бассейна в начале 20 века. В 1908 году была начата добрая традиция государственных переворотов в Венесуэле при помощи США, к власти пришел Х. В. Гомес, который в 1910 даже был избран президентом. Однако не будет преувеличением сказать, что открытие в 1916 году нефтяных месторождений в лагуне Маракайбо во многом определило дальнейшую историю Венесуэлы . К 1929 году инвестиции США в нефтяную промышленность составляли 226 млн. долларов. Быстрому росту иностранных капиталовложений способствовал изданный Гомесом в 1922 году закон, разрешавший иностранцам получать концессии на равных правах с венесуэльцами и устанавливавший низкие пошлины на экспорт нефти. Развитию нефтедобычи благоприятствовали высокий дебит нефтяных скважин, близость главного нефтяного района к побережью, удобство транспортировки нефти в США.

Во время второй мировой войны империалисты были заняты более важными делами, что позволило несколько ограничить хозяйничанье иностранных монополий. А после войны вообще начался подъем демократического движения. Даже были установлены дипломатические отношения с СССР и легализована коммунистическая партия Венесуэлы. США никак не могли допустить такого хода событий, поэтому в 1948 году они способствуют государственному перевороту и установлению власти военной хунты. Террор и массовые репрессии всё больше усиливались, а капиталовложения США росли. Совпадение? Сумма прямых капиталовложений США за 7 лет увеличилась в 2,5 раза; в 1956—57 нефтяные тресты США получили в концессию 1 млн. га новых богатейших нефтяных месторождений. К 1958 на долю США приходилось 67,3% общей суммы иностранных инвестиций.

После свержения диктатуры в 1958 году был подписан пакт Пунто-Фихо. Три основные партии — AD (социал-демократы), COPEI (христианские демократы) и URD (Unión Republicana Democrática — Демократический республиканский союз) договорились о разделе власти в стране. Про коммунистов почему-то забыли.

В 70е годы арабское эмбарго взвинтило цены на нефть, случился нефтяной бум, Венесуэлу залило деньгами.

Президент Карлос Андрес Перес (первый срок, 1974–1979) национализировал нефтяную промышленность 1 января 1976 года, создав государственную компанию PDVSA (Petróleos de Venezuela S.A.). [1] Крупнейшие монополии (Exxon, Shell, Mobil, Gulf) не успели уйти, как тут же вернулись в качестве поставщиков технологий, управленческих услуг, сервисных подрядчиков. При этом они получили около 1 млрд долларов компенсации. Никаких конфликтов с США не возникло. Что как бы намекает на то, что национализация национализации рознь и, возможно, стоит задуматься, кому принадлежит и чьи интересы защищает то государство, которое её проводит.

В 80х цены на нефть упали, денежный поток прекратился. Кто-то должен был за всё это ответить. И простой народ ответил по полной. В 1983 году правительство девальвировало до этого стабильный боливар, и резко выросла инфляция. Реальные доходы населения к 1989 году упали до уровня 1963 года. В 1989 году Карлос Андрес Перес (второй срок — 1989–1993гг.) подчинился требованиям Международного валютного фонда и объявил пакет неолиберальных реформ:

• либерализация цен;
• отмена субсидий на бензин и транспорт;
• приватизация государственных предприятий;
• девальвация боливара;
• повышение процентных ставок;
• сокращение социальных расходов;[2]

27 февраля 1989 произошло «Каракасо» – народное восстание в пригороде Каракаса. Оно было жестоко подавлено. Официально погибло 276 человек. Около 2000 задержаны, многие подверглись пыткам. Независимые организации, включая COFAVIC (Комитет родственников жертв), оценивают число жертв в 1 000–3 000 человек.[3]

После этих событий народ проникся «любовью» как к неолиберальным реформам, так и к родному «демократическому» правительству. Народу нужна была альтернатива, и он её получил.

4 февраля 1992 года подполковник Уго Чавес и его подпольное движение MBR-200 (Movimiento Bolivariano Revolucionario 200) подняли мятеж против Переса. Переворот провалился, но момент публичного выступления Чавеса по телевидению, когда он произнёс знаменитое «por ahora» («пока что»)[47], сделал его народным героем.

27 ноября 1992 года произошла вторая попытка переворота, организованная сторонниками Чавеса. Она тоже провалилась, но показала глубину кризиса системы.

В первой половине 1990-х растут безработица, неформальный сектор и социальная поляризация, несмотря на эпизодический рост ВВП; к середине десятилетия за чертой бедности находится до двух третей населения.[4]

В конце 1990-х сочетание долгового, социального и политического кризиса приводит, наконец, к приходу к власти Уго Чавеса ((выборы 1998 г.) как выразителя анти элитарного и анти-неолиберального запроса низов, сформировавшегося после Каракасо и провала «шоковой терапии»[5]).

Есть страна с гигантскими нефтяными ресурсами. И есть народ, который устал от нищеты и неолиберальных реформ. Так и революция может произойти. Эту проблему прекрасно решал Уго Чавес с новой идеологией. Чавизм в политической деятельности выражал идеи боливаризма, то есть борьбы за национальное освобождение и единство стран Латинской Америки, и так называемого «социализма 21 века», якобы преодолевшего недостатки советского социализма. Он как раз был против мирового империализма, против неолиберальных реформ и даже за национализацию и социальное обеспечение.

«Антиимпериализм» чавизма выражался в:

• стратегическом союзе с Кубой — энергетические бартерные схемы, обмен нефти на врачей и специалистов.[6]
• отказе от ALCA (FTAA) — проект панамериканской зоны свободной торговли, продвигаемый США. На Саммите Америк в Мар-дель-Плата (2005) Чавес и другие лидеры фактически похоронили проект.
• создании ALBA (Alianza Bolivariana para los Pueblos de Nuestra América, 2004) — альтернативный интеграционный блок: Куба, Боливия, Никарагуа, Эквадор и др. [7]
• Petrocaribe (2005) — поставки нефти карибским и центральноамериканским странам на льготных условиях. Подрыв зависимости этих стран от США.[8]

Эти меры обеспечивались нефтяной политикой Чавеса. В 2001 году был принят Закон об углеводородах (Ley de Hidrocarburos), согласно которому было установлено контрольное большинство PDVSA (не менее 51%) в совместных предприятиях по добыче и разведке.[9] В 2003 году — установление контроля над PDVSA после забастовки-локаута. Менеджмент PDVSA, саботировавший правительство, был уволен (около 18 000 сотрудников). PDVSA превращена из «государства в государстве» в инструмент социальной политики.[10] 2007 — национализация нефтяного пояса Ориноко. Проекты ExxonMobil, ConocoPhillips, Chevron, BP, Total переведены под контроль PDVSA. [11] ExxonMobil и ConocoPhillips отказались — их активы экспроприированы.

Социальные миссии (misiones bolivarianas) при Уго Чавесе — это сеть программ по медицине, образованию, обеспечению продуктами и жильем беднейших слоев населения, финансируемых нефтяной рентой с 2003 года.[12]

Но присмотримся к этому варианту «социализма 21 века» повнимательней. И поможет нам в этом отрывок из статьи в журнале New Yorker в 2007 году: «Если это социализм, то это самый благоприятный для бизнеса социализм из когда-либо придуманных —США по-прежнему остаются важнейшим торговым партнером Венесуэлы. Большая часть этого бизнеса связана с нефтью: Венесуэла — четвертый по величине поставщик нефти в Америку, а США — крупнейший покупатель. Но торговый поток идет в обе стороны и охватывает множество секторов. США — крупнейший в мире экспортер в Венесуэлу, на их долю приходится треть её импорта. Небоскребы Каракаса украшены вывесками Hewlett-Packard и Citigroup, а Ford и GM являются лидерами рынка. И даже несмотря на то, что риторика Чавеса становится всё более экстремистской, две страны все больше сближаются: торговля между США и Венесуэлой за последний год выросла на тридцать шесть процентов.»[13]

Тут начинают вырисовываться некоторые неприглядные стороны чавизма. При показном антиимпериализме сотрудничество с США продолжалось. Но это скорее следствие, а причина — нефтезависимость, которая при Чавесе даже усилилась.[14] Доля нефти в экспорте выросла с ~70% до ~96%.

Ну и главное. Частная собственность на средства производства не была уничтожена, государство оставалось капиталистическим. К этим двум пунктам всегда прилагаются коррупция, инфляция, зависимость от импорта и т.д.

Так как коренные противоречия не были решены, то «социализм 21 века» начал трескаться и превращаться в тыкву вместе с падением цен на нефть.

5 марта 2013 года Чавес умер от рака в возрасте 58 лет.

Власть перешла к Николасу Мадуро — бывшему водителю автобуса, профсоюзному активисту, министру иностранных дел.

Мадуро унаследовал систему в момент начала падения цен на нефть (2014: обвал с 100+ до 30 долларов за баррель) — и все структурные слабости чавизма обнажились.[16]

В 2019 году ВВП Венесуэлы сократился на 65% по сравнению с 2013 годом. Гиперинфляция: пик — 1,7 млн% (2018), 201% (2022), 318% (2023), 172% (2025). Исследование ENCOVI (Encuesta Nacional de Condiciones de Vida), проводимое ведущими университетами Венесуэлы, показало: в 2019–2020 году 96% населения жило в бедности, 79% — в крайней бедности.[17]

США оказались рядом в трудную минуту и добавили к этому сначала персональные санкции при Обаме, потом финансовые и нефтяные санкции при Трампе.[18][19]

Хоть санкции и не могут быть основной причиной проблем в экономике, они оказали на нее сильное негативное влияние. Спецдокладчик ООН Альфред де Зайас даже назвал применение санкций против Венесуэлы «преступлением против человечности» и формой «экономической войны». [20]

Так как венесуэльский «социализм» стоял исключительно на зыбкой почве доходов от продажи нефти, то с падением цен на нефть он испарился.

В 2018–2019 годах правительство де-факто легализовало расчёты в иностранной валюте: разрешены платежи в «иностранной валюте по взаимному согласию», что описывает Ecoanalítica как государственно санкционированную транзакционную долларизацию.[21] К началу 2020-х годов 65–70% операций в городах идёт в долларах, а боливар фактически теряет функцию средства обращения в крупной розничной торговле.[22] Фактически денежная политика Венесуэлы стала полностью зависимой от США.

Затем начинается новая приватизация венесуэльской нефти. В 2018 году состоялась передача контроля над месторождениями Petro San Félix и другими компании «Роснефть» (Россия), а затем, после её ухода под давлением санкций, — неизвестным посредникам.[23]

В 2020 был принят Ley Antibloqueo (Антиблокировочный закон), который позволяет правительству заключать секретные контракты с частными и иностранными компаниями, в том числе передавать государственные активы без парламентского контроля и без публичного раскрытия условий.[24]

26 ноября 2022 года администрация Байдена выдала Chevron общую лицензию (General License) на возобновление операций в Венесуэле, включая добычу, экспорт нефти в США и операции с PDVSA/Citgo. Мадуро публично приветствовал это как «шаг к снятию блокады», назвав возвращение Chevron «положительным сигналом» в интервью Telesur (декабрь 2022).[25] Затем вернулись и европейские «партнёры»: Repsol (Испания), ENI (Италия), Maurel & Prom (Франция).[26] И даже из Индии прибыла компания Reliance, чтобы помочь венесуэльцам справиться с богатствами их страны.[27]

С 2018 года Мадуро продвигает «Zonas Económicas Especiales» (особые экономические зоны) — фактически зоны с пониженным налогообложением и ослабленным трудовым законодательством для привлечения иностранных инвестиций.[28]

Происходит ползучая приватизация государственных предприятий — как напрямую (передача частному капиталу), так и через механизм передачи в «совместное управление» с частниками на условиях Ley Antibloqueo.[29]

Продовольственная программа CLAP (Comités Locales de Abastecimiento y Producción) — формально социальная, но на деле превратилась в инструмент политического контроля (коробки с едой в обмен на лояльность) и кормушку для связанных с властью бизнесменов, прежде всего колумбийского предпринимателя Алекса Сааба.[30]

Минимальная зарплата к 2023 году составляла 130 боливаров в месяц, что эквивалентно $3,50–5,00. Это самая низкая минимальная зарплата в Латинской Америке и одна из самых низких в мире. Социальные «бонусы» (через систему Patria) доводят доход до ~$30–40/месяц, но и это — ниже черты крайней бедности. Покупательная способность рабочих уничтожена: базовая продовольственная корзина (canasta alimentaria) стоит $350–400/месяц (данные CENDAS, 2023).[31]

При Мадуро независимое профсоюзное движение подвергалось систематическим репрессиям. PROVEA (венесуэльская правозащитная организация) фиксирует систематическую «судебную войну» против рабочих: за 2013–2023 годы не менее 120 профсоюзных лидеров были необоснованно задержаны, а 3 479 работников — прямо запуганы за участие в протестах и забастовках.[32] По глобальному индексу прав Международной конфедерации профсоюзов Венесуэла в 2024–2025 годах была классифицирована в категорию 5 (раньше 4): страна, где власти «продолжают преследовать членов профсоюзов посредством необоснованных задержаний и приговоров по ложным обвинениям».[33]

Arco Minero del Orinoco (AMO) — горнодобывающий мегапроект, объявленный Мадуро 24 февраля 2016 года декретом 2248 как «Зона стратегического развития» (111 843 км², 12% территории Венесуэлы в штатах Боливар и Амазонас).[34] Территория передана в концессии транснациональным компаниям из Китая, Канады, Конго и других стран на условиях, не раскрытых публике. Зона затрагивает земли коренных народов (пемон, йекуана и др.) и уникальные экосистемы бассейна Ориноко. Массовая нелегальная золотодобыча (minería ilegal) контролируется вооружёнными группировками, включая, по многочисленным свидетельствам, военных. Использование ртути (амальгамация) и других токсичных веществ (напр. цианирование) разрушает экологию и здоровье местного населения.[35]

В 2015 году оппозиция выиграла парламентские выборы (2/3 мест в Национальной ассамблее).[36] Мадуро фактически лишил парламент полномочий через Верховный суд (TSJ). 30 июля 2017 года создана Национальная конституционная ассамблея (ANC, 545 мест) на выборах с бойкотом MUD (Mesa de la Unidad Democrática) — Круглый стол демократического единства (явка 8–12% по независимым оценкам). ANC объявила себя «сверхвластью», отстранила парламент, взяла контроль над ЦИК, прокуратурой и ЦБ.[37] В 2019 — эпизод с Хуаном Гуайдо, провозгласившим себя «временным президентом» при поддержке США и ~50 стран. Мадуро удержал власть благодаря армии. В июле 2024 — президентские выборы: Мадуро объявлен победителем с 51,2%, однако оппозиция и многие международные наблюдатели утверждают, что результаты сфальсифицированы. CNE (Национальный избирательный совет) не опубликовал подробные протоколы. Центр Картера назвал выборы «не соответствующими международным стандартам».[37]

Пытаясь как-то уравновесить зависимость от США , Чавес и Мадуро наладили тесные отношения с Китаем и Россией.

С 2007 по 2017 год Китай предоставил Венесуэле более $62 млрд в виде кредитов — это крупнейшее китайское кредитование одной страны в мире.[38] Основной механизм — «нефть в обмен на кредиты» (oil-for-loans): Венесуэла получала деньги, а расплачивалась поставками нефти по фиксированным объёмам. По данным расследований, многие проекты, профинансированные китайскими кредитами, не были завершены или оказались неэффективны. Например, железная дорога Тинако — Анако (стоимость ~$7,5 млрд) — так и не построена. Венесуэла к 2019 году направляла значительную часть своей падающей добычи нефти на погашение долга Китаю, что сокращало свободные валютные поступления. По некоторым оценкам, к 2020 году Венесуэла всё ещё была должна Китаю ~$19 млрд, несмотря на годы поставок нефти. Венесуэла оказалась в долговой ловушке. Китай признавал правительство Мадуро и поддерживал принцип «невмешательства».

Однако с 2017 года Пекин практически прекратил новое кредитование, осознав, что деньги не вернутся.

Россия предоставила Венесуэле кредитов и инвестиций на сумму ~$17 млрд (по различным оценкам, включая кредиты «Роснефти»). Роснефть была крупнейшим российским игроком: предоставила PDVSA авансовые платежи за нефть на ~$6–7 млрд, получала поставки нефти в счёт долга.[39]

В марте 2020 «Роснефть» продала все свои венесуэльские активы неизвестной российской компании, чтобы избежать американских вторичных санкций. Фактически — отступление под давлением Вашингтона.

Чавес закупил российского оружия на ~$11 млрд: Су-30МК2, танки Т-72, БМП-3, ЗРК «Бук», С-300ВМ, автоматы Калашникова, вертолёты Ми-35 и Ми-17[40]

Россия категорически поддержала Мадуро во время кризиса 2019 года (эпизод с Гуайдо), заблокировав резолюции в Совете Безопасности ООН.

МИД РФ систематически характеризовал действия США как «попытку государственного переворота» и «грубое вмешательство».[41]

Поддержка Мадуро стала элементом геополитического противостояния России с США — Венесуэла как «точка давления» в западном полушарии.

Однако с началом СВО в 2022 году возможности России влиять на ситуацию в Венесуэле резко сократились — ресурсы и внимание переключены на собственный конфликт.

Репрессии против компартии Венесуэлы.

Коммунистическая партия Венесуэлы (КПВ) основана в 1931 году — одна из старейших партий страны. Действовала в подполье при диктатурах Гомеса и Переса Хименеса. В 1940–50-х имела серьёзное влияние в профсоюзном и студенческом движении. В 1960-е — вдохновлённая Кубинской революцией, PCV участвовала в партизанской борьбе . Герилья была подавлена, партия понесла тяжёлые потери. В 1970-е произошёл отказ от вооружённой борьбы, легализация, переход к парламентской деятельности. Партия маргинализировалась в рамках системы Пунто-Фихо, где пространство было зачищено под AD и COPEI. С 1998 года поддерживала Чавеса, входила в коалицию Gran Polo Patriótico (GPP) до 2020 года. Эта политическая коалиция вокруг PSUV (Partido Socialista Unido de Venezuela, партия власти при Чавесе и Мадуро), созданная в 2011–2012 годах для выборов 2012 года. В GPP входили PSUV и союзные партии (PCV, PPT, MEP, Tupamaro, Podemos и др.), которые формально сохраняли самостоятельность, но в реальности подчинялись гегемонии PSUV и разделяли общий избирательный список.

PCV осудила «неолиберальный поворот» (долларизация, приватизация PDVSA, заморозка зарплат) в 2019 году как предательство рабочего класса. В 2020 вышла из GPP и сформировала Alternativa Popular Revolucionaria (APR).[42]

XVI съезд PCV в 2022 году подтвердил разрыв с PSUV; партия бойкотировала выборы 2021 как «фарс». В 2023 году: Верховный суд (TSJ) вмешался в PCV, навязав лояльную Мадуро директорию; действительное руководство (Оскар Фигера) объявлено «нелегитимным». Это часть кампании против левых, критически настроенных организаций (Tupamaros, Marea Socialista). Ключевой формой репрессий стала юридическая ликвидация партийного руководства через решения Верховного суда (TSJ), полностью подконтрольного Мадуро. Настоящая партия, несмотря на юридические махинации судебной системы по-прежнему действует в стране и подчиняется настоящему, уставному руководству.

PCV — не единственная жертва. Аналогичному судебному захвату подверглись:

PPT (Patria Para Todos) — левая партия, также перешедшая в оппозицию к Мадуро.

Tupamaro — организация, часть руководства которой заняла критическую позицию.

MEP (Movimiento Electoral del Pueblo) — левая партия, существующая с 1960х годов.

Во всех случаях применялась одна и та же схема: группа лояльных правительству перебежчиков подаёт иск; суд «назначает» новое руководство; легитимное руководство лишается доступа к юридическому лицу партии.[43]

3 января 2026 года США провели военную операцию против Венесуэлы под названием «Абсолютная решимость». Операция началась с массированных авиационных и ракетных ударов по объектам на территории Венесуэлы, включая её столицу Каракас. Затем с вертолётов была высажена группа спецназа, которая захватила президента Николаса Мадуро вместе с его женой и вывезла их из страны в США. [44] Мадуро предъявили обвинения в наркотерроризме и распространении кокаина. Однако некоторые СМИ и политики прямо указывают, что настоящая цель военной операции — это доступ к венесуэльской нефти. Дональд Трамп уже объявил, что Венесуэла фактически перейдёт под контроль Вашингтона.

США наращивали военно-морские силы в южной части Карибского моря, направили десантный корабль «USS Iwo Jima» и авианосец USS Gerald R. Ford, который приступил к перехвату и захвату нефтяных танкеров, фактически введя морскую блокаду Венесуэлы. По данным Associated Press было нанесено не менее 35 ударов с сентября по декабрь 2025 года, в которых погибли как минимум 115 человек. В октябре Трамп объявил о начале «вооружённого конфликта» с картелями. Тогда же он санкционировал проведение ЦРУ тайных операций внутри Венесуэлы.

Заговор против Мадуро возник ещё до его похищения, некоторые лица работали на США. Российский посол в Каракасе Сергей Мелик-Багдасаров прямо заявил об этом в интервью телеканалу «Россия 24»: «Конечно, многие здешние силовики не сделали то, что могли бы сделать. Разумеется, предательство было. И мы знаем имена этих предателей, которые бежали из Венесуэлы, которые последовательно, системно работали на американские спецслужбы». [45]

Аналитики CSIS прямо указывают: с учётом точности операции «схватить и вывезти», весьма вероятно, что США располагали помощью нескольких инсайдеров режима — либо желавших получить вознаграждение в 50 миллионов долларов, либо договорившихся о более мягком изгнании для себя. Уже через несколько дней после похищения был уволен командующий президентской почётной гвардией Венесуэлы генерал Хавьер Маркано Табата — прямое признание того, что охрана не просто «не справилась», она «не захотела справиться».

Делси Родригес (и. о. президента после захвата) заранее заверила США в сотрудничестве, предложив нефтяные сделки и снятие барьеров для Chevron. Её брат Хорхе (спикер ассамблеи) координировал тайные переговоры.[46]За последние 3 месяца Родригес провела значительные перестановки в правительстве. По данным The New York Times она сменила 17 министров.[47] Наиболее значительная и известная фигура и, возможно, на протяжении 11 лет второй человек в стране, генерал Владимир Падрино Лопес, был смещен с поста министра обороны. 20 марта 2026 г. Родригес объявила о назначении новых командующих всех родов войск: Национальных вооружённых сил (оперативное командование), армии, флота, авиации, Национальной гвардии и милиции. Параллельно сменились командиры Стратегических регионов интегральной обороны (REDI) по всей стране.[48] Также были задержаны некоторые бизнесмены из окружения Мадуро, а его семью отстранили от нефтяных контрактов. По данным New York Times, чистки проводились «при молчаливом одобрении, а порой и по прямому настоянию Белого дома». Под давлением США были освобождены многие политические заключённые, но данные по количеству сильно разнятся: от 154, подтвержденных независимой правозащитной ассоциацией Foro Penal, до 808 человек, согласно официальному заявлению правительства.[49]

Несколько венесуэльских чиновников охарактеризовали положение Родригес как управление страной «под дулом пистолета» — в случае отказа от сотрудничества США угрожали повторным силовым вмешательством. Тем не менее, правящая партия PSUV, членом которой по-прежнему является Делси Родригес, ради сохранения своей власти, пошла на это сотрудничество.

29 января 2026 г. Национальная ассамблея Венесуэлы приняла реформу Органического закона об углеводородах, радикально открывающую нефтяной сектор иностранному капиталу: частные компании получают право на полное самостоятельное управление добычей, берут на себя все риски и издержки, тогда как государство лишь сохраняет право собственности на недра. Крупнейшие транснациональные корпорации — ExxonMobil, Chevron, BP, Shell, Eni — уже позиционируются для входа на рынок.

Параллельно Исполнительный приказ Трампа №14373 (9 января 2026) и Генеральная лицензия OFAC №46 обязывают направлять все роялти, налоги и дивиденды от венесуэльской нефтедобычи не в бюджет Венесуэлы, а на счета «Foreign Government Deposit Funds», контролируемые Министерством финансов США; доступ Каракаса к собственным нефтедолларам требует прямого одобрения Госдепартамента.

Таким образом, венесуэльское государство лишено суверенного контроля над главным источником национального дохода — американский империализм получил не просто концессии, а прямой финансовый протекторат над нефтяной рентой страны.[50]

Свержение Мадуро вынудило правящий класс в Венесуэле пойти на сближение с североамериканским империализмом, что нанесло удар по периферийной империалистической коалиции Россия–Китай–Иран. Россия лишилась нефтяных контрактов и схем обхода санкций; Китай — инфраструктурных инвестиций и политического союзника. В то же время, венесуэльское правительство присоединилось к преступной блокаде Кубы, перестав поставлять на остров нефть. В результате на Кубе начался гуманитарный кризис.

В сущности, это лишь очередной передел сфер влияния в пользу американского капитала. Расплачиваться за всё это, как обычно, придётся пролетариату — в первую очередь венесуэльскому.

Если говорить проще и короче, то капиталисты всего мира не переносят только двух вещей: отмены частной собственности на средства производства и диктатуры пролетариата. Ни того, ни другого ни в чавизме, ни в любом другом так называемом «социализме 21 века» не было. И быть не могло. Так как это был обыкновенный популизм, основанный на временном решении назревших проблем капитализма. К тому же, в случае чавизма, популизм зависел от цен на нефть. «Социализм 21 века» на поверку оказался обыкновенным капитализмом, встроенным в глобальную империалистическую систему, и держащимся на ограблении трудящихся.

[1] — Большая советская энциклопедия, том «ВЕ», статья «Венесуэла»