Предыдущая часть

Проблемы

Первое слово, которое приходит на ум в связи с Фестивалем, это «проблемы». Перманентные проблемы сопровождали всё мероприятие и наше пребывание на нём. И рассказ о Фестивале — это, в первую очередь, рассказ о тех проблемах, с которыми пришлось столкнуться и которые пришлось решать.

…Утром 13 декабря нас повезли автобусами на какой-то крупный городской стадион, где должна была состояться церемония открытия Фестиваля. Погода не радовала, поэтому многие надели красные целлофановые дождевики. У стадиона уже толпилась оживлённая толпа, составленная преимущественно из бедно одетых негров самых разных возрастов. Часть из них занималась продажей сигарет, воды и тому подобной мелочёвки. Несколько секторов стадиона было выделено для иностранных делегаций, и туда охрана пускала только по бейджам. Таким образом, толпа местных оказалась отделена от иностранцев; их потом начали запускать в остальные сектора стадиона. К сожалению, оказалось, что местных жителей пришло не так уж много; стадион был полупустым. Такая низкая явка на мероприятие мирового значения, да ещё и с участием высшего руководства страны, заставляла призадуматься.

Интернациональные трибуны забиты, остальные почти пусты

Неразбериха проявилась даже в таком деле, как размещение иностранных делегатов на трибунах. Охрана никак не могла договориться меж собой, кому где надлежало сидеть. Некоторые товарищи по несколько раз получали противоположные указания и пересаживались с места на место. Часть делегаций из-за этого поневоле разбилась, поскольку люди получали разные указания и терялись в толпе. Движение затруднял вклинившийся между иностранцами VIP-сектор, совершенно пустой, куда заходить не разрешалось, и приходилось его обходить. Надо сказать, что за всё время церемонии там так никто и не появился, исключая двух или трёх женщин, явно из местных служащих. После ряда блужданий, вызванных вышеуказанными проблемами, я оказался, наконец, неподалёку от хорошо известных мне товарищей из Югославии и Чехии. Вместе всегда лучше решать трудности, поэтому я с удовольствием приветствовал их и присоединился.

Кое-как рассевшись, мы принялись ждать дальнейшего развития событий. Ждать пришлось долго. Не просто долго, а несколько часов. За это время все изрядно проголодались. Скудный завтрак, полученный наиболее сообразительными делегатами утром, давно исчерпал своё благотворное действие, а никаких признаков решения этой проблемы видно не было. Причина задержки с открытием Фестиваля была связана, видимо, с тем, что очень долго ждали прибытия руководства страны, а именно — президента ЮАР Джейкоба Зумы. Ходили слухи, что приедет аж сам Нельсон Мандела, но, к сожалению, они не оправдались.

Национальные танцы

Наконец, начались какие-то подвижки. Сперва начался концерт, надо признать, довольно интересный. Ансамбль в национальных южноафриканских костюмах исполнил сложные танцы. Затем диктор принялся объявлять страны, делегации которых принимают участие в Фестивале. Притом на большом табло поочерёдно появлялся флаг каждой страны. Нечего и говорить, что где-то в трети случаев флаги были отчаянно перепутаны, и делегаты, к примеру, из Великобритании, слыша имя своей страны, с удивлением взирали на флаг Кении. Вслед за этим параллельно с концертными мероприятиями на стадионе началась суета, связанная с монтированием трибуны. Занимались этим военные, притом чуть ли не из службы безопасности. Шутка ли, трибуна для самого президента. Они быстро собрали небольшое квадратное возвышение с оградой и ступеньками, но затем основательно застряли на стадии развёртывания ковровой дорожки. Несколько раз военные раскатывали и перекладывали ковровые дорожки, рисуя ими то один, то другой маршрут прохождения к трибуне. Задачка попахивала высотами логистики, что явно вызывало большие трудности. Диктор в это время на весь стадион объявлял номера автомашин, которые следовало убрать с подъездных путей, потому что они мешали проезду.

Потом объявили, что иностранным делегациям следует спуститься со стадиона, чтобы принять участие в интернациональном параде. Вновь началась неразбериха. Спустившись вниз, мы оказались в довольно плотной толпе, в которой выделялись пытавшиеся построиться иностранные группы. Теоретически, они должны были по очереди входить на стадион, делать круг, а затем выходить обратно. На практике, поскольку проход на стадион был сравнительно узким, почти сразу началась давка. Вдобавок, очерёдности прохождения делегаций никто не знал, и это вносило дополнительный хаос в построение колонн. Но рано или поздно всему приходит конец, поэтому через некоторое время делегации всё же начали выходить на стадион. Диктор приветствовал каждую делегацию. Некоторые из них были очень внушительны и отличались разнообразным и красочным оформлением. Особенно хороши в этом плане были делегации Кореи и Вьетнама. Другие же делегации, напротив, состояли всего из нескольких человек, но также старались выступить достойно. Крупная делегация Германии прошла с красивыми антиимпериалистическими транспарантами и знаменем ГДР. Делегации из Зимбабве и Намибии, собирая аплодисменты, пробежали рысцой под аккомпанемент национальных песен. Интерес вызвали делегации из Ирака, Курдистана и некоторых других стран. Российская делегация выступила объединённой; пёстрая атрибутика отражала её разнородный состав. Нашлось место и советскому флагу, и плакату со Сталиным, и, конечно, власовскому триколору. Знамя РКСМ(б), которое я нёс, вызвало некоторый ажиотаж, многие желали сфотографироваться.

Флаг комсомола на параде в честь открытия Фестиваля

Это был первый и последний раз, когда россияне на Фестивале выступали вместе.

После парада делегаций начался другой парад — военный. Под звуки оркестра воинское подразделение в парадной форме прошествовало по стадиону и остановилось примерно по его центру, напротив пустующей трибуны. Вслед за этим над головами зрителей пролетело несколько вертолётов, один из которых нёс флаг ЮАР. Затем настала небольшая пауза, после чего было объявлено о прибытии президента. На трибуну взошли президент ЮАР, президент ВФДМ Тиаго Виера и руководитель Компартии Южной Африки. Тиаго вёл себя непринуждённо и немного не вписывался в строгий, официальный имидж своих соседей. Высокие гости расселись по своим местам, после чего парад продолжился. Вновь пришла в движение армейская колонна, пролетели вертолёты, затем настал черёд лёгких моторных самолётов. Они выполнили несколько фигур высшего пилотажа, в том числе и такие, которые действительно заставили зрителей ахнуть. Прозвучало семнадцать артиллерийских залпов, вызвав ажиотаж у части местных жителей. Иностранные делегаты с интересом следили за развитием событий, однако приходилось слышать комментарии о том, что лучше бы вместо военного парада накормили обедом. Я же задавался вопросом о смысле этого представления. В 1957-м году в Москве на Фестивале молодёжи и студентов советский народ, конечно, мог похвалиться своей военной мощью, уж всяко большей, чем нынешняя южноафриканская. Но разве был тогда в Москве военный парад? Уместны ли вообще военные увеселения на фестивале, который посвящён миру? Конечно, мы не пацифисты и понимаем, что за мир нужно бороться, в том числе и с оружием в руках. Однако далеко не всегда уместно пропагандировать этот тезис в подобной форме.

Трибуна

Парад

Высокие гости тем временем переместились на основную сцену стадиона и поочерёдно произнесли зажигательные речи. Сидевшие в иностранных секторах стадиона волонтёры из местных бурно приветствовали их и даже несколько раз прерывали ораторов исполнением каких-то весьма колоритных национальных песен патриотического содержания. Через некоторое время церемонию открытия 17-го Всемирного Фестиваля молодёжи и студентов объявили завершенной.

Выступает Генсек ВФДМ

…Внимательный читатель заметил, что во время открытия Фестиваля имелась проблема с питанием делегатов. Эта проблема не только сохранилась, но и приняла в последующие дни прямо-таки угрожающие масштабы. Вопрос о еде вообще был главной трудностью Фестиваля.

В день открытия, как уже упоминалось, поначалу вообще не наблюдалось никаких признаков решения этой проблемы. Лишь к вечеру донёсся смутный слух о том, что где-то внизу якобы раздают порции еды. Подчеркну, что как в тот день, так и в дальнейшем разнообразная информация о различных аспектах функционирования Фестиваля доходила от организаторов к участникам по очень кривым путям и в виде непроверенных слухов. Итак, мы услышали, что где-то раздают обед. Вскоре слух получил некоторые основания, поскольку мы даже увидели людей, несущих небольшие пластиковые коробки с едой. Это вселило в нас энтузиазм, и мы решили послать гонцов, которые принесли бы еду на всех делегатов. С трудом пробравшись через толпу, они исчезли. Спустя довольно продолжительное время они вернулись ни с чем и вдобавок рассказали, что раздаточный пункт осаждают толпы местных (преимущественно, волонтёров), туда невозможно пробиться, и что уже случилась драка. Честно говоря, мы не сразу поверили в это. Однако последующие события подтвердили эту информацию.

В конечном счёте, благодаря упорству и настойчивости нам удалось раздобыть пайки. Еда в пластиковых коробках была не везде полностью укомплектована, кое-где не хватало столовых приборов, но это были уже мелочи. Ведь недавней альтернативой было полное отсутствие еды. Так что мы ели чуть ли не руками и не жаловались. Однако далеко не всем так повезло. В тех делегациях, где руководители не проявили должной настойчивости или организованности, люди так и сидели без еды. В частности, ребята из делегации «официальных коммунистов» России не получили в тот день ни обеда, ни ужина — их руководство не позаботилось об этом. Они были настолько голодны, что на обратном пути со стадиона упросили водителя остановиться и закупили еду в супермаркете. Нам в тот день удалось получить и ужин, который раздавали поздним вечером с машины прямо на улице, как будто это контрабанда. Конечно, пришлось пробиваться сквозь толпу страждущих и немножко повоевать, но в результате наша российская делегация, равно как и восточноевропейские товарищи, получила еду.

В ожидании пайков

Начиная с 14 декабря, когда шла уже собственно работа Фестиваля, проблема распределения продовольствия приняла ещё более серьёзный характер. Завтраки иностранным делегатам привозили на место проживания, с этим особых проблем не возникло, а вот обед и ужин раздавались на самом Фестивале. Благие намерения организаторов в этом вопросе разбились о неорганизованность местных — как тех, кто раздавал пищу, так и тех, кто рвался получить её. Изначально пунктом раздачи служила небольшая площадка, буквально несколько квадратных метров, на улице, на территории Фестиваля. Этот пятачок накрыли тентом, поставили по периметру столы. На площадку должны были заносить еду в коробках, а затем её ставили на столы и раздавали по всему периметру людям, которые выстраивались в несколько очередей. Это всё на бумаге. В реальности же получилось иначе. Помимо собственно иностранных делегатов нужно же было кормить и делегатов местных, а также и волонтёров. Не знаю, по какому принципу они отбирались, но и те, и другие, в большинстве своём хорошие и добродушные ребята, обычно не отличались ни организованностью, ни сознательностью. При первой же раздаче днём 14 декабря вместо цивильных очередей пункт распределения был окружён беспорядочной галдящей толпой чернокожих. В ожидании еды пришлось провести в этой «очереди» часа полтора. Пока еды не было, они вели себя сравнительно спокойно, пели свои народные песни, даже танцевали. Однако стоило работникам столовой занести внутрь своего небольшого пятачка несколько штабелей с готовой едой, как ситуация резко изменилась. Крик, протянутые руки, намертво стиснутые толпой люди, истерия, переходящая в безумие. Работники столовой, видимо, растерялись от такой накалённой атмосферы. Отовсюду к ним тянулись руки и раздавались крики «Oh my friend! Give me a food!», «Brotha! Only one portion!..» Никто среди них не привык к дисциплине. Очень долго повара спорили меж собой, на какой стол сначала подавать еду, тем самым они лишь усилили накал окружающих. Когда раздача началась, пробиться сквозь ревущую толпу было нереально. Порции быстро расхватали, при этом из-за давки чуть не опрокинули один из столов. После этого еда кончилась, надо было ждать ещё не менее часа, пока приготовят новые порции. То же повторилось вечером, то же повторилось и на следующий день, только 15-го, вдобавок, во время свалки один стол был сломан. И это несмотря на то, что рядом специально находилась полиция. Итак, каждая раздача продовольствия оборачивалась настоящей баталией и, вдобавок, огромной потерей времени. Несколько часов, которые можно было бы потратить на программу Фестиваля, приходилось убивать только на то, чтобы стоять в очереди. Вдобавок, приходилось пробиваться к цели через бушующую толпу. Результат был не гарантирован.

Разумеется, организаторы Фестиваля подозревали, что дела неладны, и пытались в меру своего разумения исправить ситуацию. В самые первые дни, если нам не удавалось получить еду в общей толкучке, мы обращались к распорядителям кухни и добивались получения еды через «чёрный ход». Приходилось пробираться на задний двор кухни без особой «засветки», чтобы не вызвать ажиотажа среди местных. На исходе второго дня организаторы, наконец, осознали необходимость изменения ситуации. Сначала они ограничились тем, что перенесли раздачу пищи непосредственно в здание кухни. Здание имело добротные двери, которые нетрудно было запирать. Через эти двери и велась раздача. Однако принципиально это проблему не решило. Как раньше осаждали со всех сторон палатку с едой, так и после реорганизации местные принялись осаждать обе двери, через которые осуществлялась раздача пищи. Иногда некоторым даже удавалось прорваться внутрь, потому что местный персонал проявлял удивительную робость и нерешительность. Во всём поведении местных работников чувствовалось отсутствие сколько-нибудь регламентированного механизма их работы. Они не знали, кого можно пускать на территорию столовой; кого звать в том или ином случае; как вести себя в различных ситуациях. Они не знали практически ничего и постоянно терялись. Поэтому очевидно, что перемещение пункта раздачи пищи ничего принципиально не изменило. Разве что, столов больше не ломали. 15-го вечером раздача ужина ожидалась около 7 часов вечера, однако в реальности тоже началась с задержкой. Особо тяжело приходилось крупным делегациям, которые вынуждены были ожидать большого количества порций. Например, греческие товарищи в тот день стоически ожидали ужин до упора и заполучили его лишь около 9 вечера.

Волонтёры отдыхают

Сообразив, что основная проблема в местных волонтёрах и прочих страждущих, организаторы догадались отделить их от иностранцев. Для них был организован дополнительный пункт питания, и, в конце концов, они даже научились выстраиваться в очередь. Это существенно облегчило ситуацию, однако не решило проблему полностью. Среди иностранцев тоже хватало неорганизованных элементов из той же Африки. Вдобавок, нерешённой осталась проблема мелких делегаций. Ведь в одной очереди стояли и те, кому нужно было забрать 5 порций, и те, кому нужно было полсотни. Чем больше порций, тем больше требуется времени на их приготовление, в результате представители небольших делегаций нередко были вынуждены долго и неоправданно ждать. Через некоторое время организаторы сделали попытку решить и эту проблему. Сначала они попробовали разнести выдачу продовольствия для крупных и маленьких организаций, но эта схема не оправдала себя. Затем они попросту стали пропускать небольшие делегации вперёд, выдавая им продовольствие параллельно с подготовкой больших заказов. Этот подход оказался наилучшим.

Безусловно, следует признать, что организаторы, спохватившись, проделали большую работу по выправлению ситуации. В целом им удалось ликвидировать наиболее кризисные явления, однако они ничего не смогли сделать с расхлябанностью и несознательностью своих людей. При раздаче пищи по-прежнему царил хаос, хотя работники столовой ввели систему заказов и даже выдавали продукты под роспись. Несмотря ни на какие записи и заказы постоянно приходилось напоминать о себе, иначе рисковал оставить себя и товарищей без еды. Часть порций безвозвратно терялась из-за разгильдяйской перевозки. Никто не мог просчитать заранее, сколько по времени будут везти продукты до места Фестиваля. Путаница при раздаче пищи, по-видимому, была выгодна и самим работникам, поскольку часть продуктов определённо уходила налево, разнообразным родственникам и знакомым.

Остаётся добавить, что на церемонии закрытия Фестиваля 21 декабря бесплатной еды не было вообще. Она продавалась по цене примерно 4 евро за порцию. Это сподвигло многих делегатов разбрестись по городским окрестностям в поисках подходящего супермаркета, где можно было бы приобрести еду по доступным ценам. Нельзя не отметить в связи с этим пламенного выступления руководителя южноафриканского Национального подготовительного комитета, активиста Компартии и комсомола. Он прямым текстом сказал: сегодня еда за деньги, потому что в ЮАР у власти капиталисты, которые не хотят, чтобы Фестиваль стал значимым событием. Достаточного количества ресурсов на его проведение выбить не удалось. Парень говорил о наболевших проблемах от чистого сердца, и его слова были встречены громом аплодисментов. Еды это, конечно, не заменило, но хотя бы стало ясно, что далеко не все организаторы разгильдяи.

В первый день Фестиваля люди больше часа ждали информации о дальнейших планах

Я подробно проиллюстрировал лишь проблему с питанием, однако следует иметь в виду, что подобные же проблемы наблюдались во всех сферах функционирования Фестиваля. Наиболее остро они проявились в вопросе продовольствия и размещения, поскольку еда и кров — это базовые и потому наиболее насущные потребности прибывших из зарубежья товарищей. В прочих делах проблемы были не столь явные лишь потому, что они всё-таки не касаются уже жизнеобеспечения. Но они были. Суть этих проблем можно выразить одной фразой: никто ничего не знает и никто ни за что не отвечает. Всё время делегаты были предоставлены сами себе. Никто их специально ни о чём не информировал. Волонтёры, которые теоретически должны были бы помогать делегатам, зачастую сами не знали, к кому следует обратиться. Вот характерный пример. В один из дней в нашем киоске почему-то перестало работать электричество. Лампы погасли, единственная электрическая розетка перестала работать. Мы обратились к одному из волонтёров, он пообещал в тот же день вызвать электрика. Прошло два дня, мы вновь обратились за помощью. Вновь были даны соответствующие обещания, но дело с места не сдвинулось. До конца Фестиваля приходилось в плане электричества «садиться на хвост» соседям.

Их не убили. Они просто устали и спят.

Всё вышесказанное вполне относится и к основному содержанию Фестиваля — конференциям, семинарам. Поначалу делегатам раздали программы мероприятий с перечнем выступающих; этот перечень, видимо, был составлен без привязки к реальности. Многие товарищи с удивлением обнаруживали в расписании свои выступления на самые разные темы, в том числе и на такие, к которым они явно не имели отношения. Что касается места проведения тех или иных семинаров, то поначалу узнать о них было довольно проблематично. Эту проблему организаторы решили путём регулярной публикации списка семинаров и конференций в газете «Festival News», которая выходила ежедневно и распространялась среди всех участников и гостей Фестиваля. Надо сказать, что затея с газетой вышла в целом удачной. Информацию о месте и приблизительном времени мероприятий мы стали получать. Что же до списка выступающих, то эти вопросы, как водится, приходилось решать на ходу. Напомню также, что из-за обилия бытовых проблем значительная часть делегатов слабо посещала дискуссионные площадки и семинары.

Тоже устали

Можно без преувеличения сказать, что остальные аспекты функционирования Фестиваля: от доступа к Интернету до состояния общественных уборных — вполне соответствовали описанной выше ситуации. Некоторые подумают, что тут автор загибает, Интернет — это-де роскошь и капризы. На самом деле это не так. Делегаты со всех концов планеты должны были передавать в свои организации информацию о ходе Фестиваля, среди них немало было репортёров, чьи прямые обязанности предполагают оперативную связь со своей страной. Исходя из этого логично было бы развернуть беспроводную сеть, чтобы иностранцы могли пользоваться своей техникой. Это позволило бы избежать затрат на специальное помещение, компьютерный класс и т.п. Организаторы обещали сделать Wi-Fi, однако вместо этого почему-то пошли по иному пути. Некими окольными путями можно было попасть в специальную комнату, где стояли… нет, не компьютеры, а просто столы и стулья. Рядом с каждым рабочим местом была электророзетка (кстати, они в ЮАР какие-то совсем другие, нужен адаптер) и шнур локальной компьютерной сети с соответствующим разъёмом. Приходить туда нужно было со своим ноутбуком. На входе под роспись давали патч-корд (сетевой шнур для соединения компьютера с локальной сетью). Садишься, подключаешь свой ноутбук с помощью шнура к локальной сети и работаешь. Вот и всё обеспечение. Тем товарищам, у кого нет столь недешёвой техники, приходилось обходиться без интернета или просить кого-нибудь дать на время ноутбук. А обещания сделать беспроводную сеть так и остались обещаниями.

Но чёрт с ним, с интернетом. Бардак царил везде. На бардак во многих случаях накладывался невысокий уровень культуры. Состояние уже упомянутых выше общественных уборных я описать не рискну. Но скажу о мусоре. Его к вечеру каждого дня накапливалось просто фантастическое количество, притом не только на улице, но и в помещении. Кругом валялись обрывки газет, картонные коробки, раздавленные коробки из-под еды, бутылки и банки. С гигантским потоком мусора едва справлялись, иногда даже его не успевали убрать, а лишь складывали в кучки, мирно ожидавшие своей участи весь последующий день. Справедливости ради, следует сказать, что бескультурным отношением к чистоте и порядку отличалось отнюдь не только местное население. Подобное же наплевательское отношение мне приходилось наблюдать, например, и у турков на некоторых мероприятиях, и даже у европейцев. В общем, лишь меньшинство делегатов думало о том, что мусор надо аккуратно складывать и выкидывать. Впрочем, даже те из них, кто пытался так делать, сталкивались с такой трудностью как переполнение мусорных урн. Так что даже благое намерение выкинуть мусор наталкивалось на препятствия. Да и сама общая атмосфера чистоте не способствовала. Многие гости и участники Фестиваля, особенно из африканских стран, искренне считали, что в помещении можно вести себя примерно как на улице. Если делать было нечего, могли разлечься прямо на полу, даже не подстелив газету. Кстати, любителям всяких расовых «теорий» сообщу, что европейцы довольно быстро переняли такой своеобразный способ отдыха. Организаторы, видимо, тоже не вполне понимали разницу между помещением и улицей, поскольку по вечерам на территорию павильона с киосками делегаций несколько раз заезжал автомобиль. Натужно пыхтя и выбрасывая в воздух помещения выхлопные газы, он медленно проезжал между киосками, наверное, чтобы забрать какой-нибудь особо громоздкий инвентарь. Зачем тогда нужно было устраивать международную выставку в помещении, если все вели себя на улице? Хотя, как минимум одна причина была — дождь не донимал.

Ближе к вечеру дорожки павильона выглядели вот так

А киоски иностранных делегаций — примерно так

Оставшееся пространство было таким

Машина приехала

Общий вид павильона с киосками ближе к вечеру

Почему так?

Естественно, все мы постоянно ломали голову над тем, почему всё так происходит. У меня вообще нет опыта участия во всемирных фестивалях, поэтому мне трудно сравнивать. Зато есть долголетний опыт сотрудничества с комсомолом Греции (KNE) и участия в их фестивалях. Организацию даже сравнивать нельзя — земля и небо. В этом году греческие товарищи наглядно продемонстрировали, что им под силу организовать Фестиваль, на котором за три дня побывало 100 тысяч человек, и который при этом функционировал без сбоев. Казалось бы, южноафриканские товарищи, имея к тому же поддержку правительства, могли бы не сплоховать.

Факт, что поддержка правительства Южной Африки имела весьма ограниченный характер. Несмотря на демонстрируемое единство и солидарность, власти выделили организаторам средств чуть ли не на порядок меньше, чем требовалось. К пропаганде Фестиваля в стране правительство также отнеслось с прохладцей. Всё это так. Однако главная проблема — это всё же не деньги, а люди. Или, если выражаться точней, состояние народного движения в ЮАР.

Он пишет, что не хочет воровать

Всё то, что говорилось выше об Африке в целом, так или иначе, характерно и для ЮАР. Конечно, Южно-Африканская республика — один из самых развитых регионов на континенте. Однако в принципе она имеет те же проблемы, что и остальные страны «чёрного континента». Ещё не так давно в ЮАР сохранялся нацистский режим апартеида. От «чёрных», составляющих подавляющее большинство населения, были отчуждены все гражданские права. «Белый порядок» формировал и закреплял бесправие, бескультурье и нищету коренного населения. Ликвидировать апартеид удалось лишь в 1994-м году, то есть, шестнадцать лет тому назад. При этом следует сказать, что ликвидация эта была половинчатая, непоследовательная. Нельсон Мандела, лидер негритянского сопротивления, стремился избежать крайних форм национально-освободительной борьбы, которые привели бы к массовой резне белых, гражданской войне и, возможно, к интервенции. А взрывоопасные события тех лет вполне могли привести именно к такому исходу. Первые всеобщие выборы, состоявшиеся в 1994-м году, должны были распутать клубок противоречий в стране, поставленной на грань полномасштабной гражданской войны. Победивший на выборах Нельсон Мандела, легендарный лидер АНК, повёл осмотрительную и осторожную политику с целью затушить тлеющие угли войны, сгладить противоречия. Вот почему он был весьма обходителен со своими врагами. Вот почему после этих выборов, ознаменовавших свободу чёрного населения, белые капиталисты потеряли лишь политическую власть, но сохранили в своих руках экономические рычаги. Вот почему можно говорить, что даже после ликвидации системы апартеида в реальности расовое неравенство, будучи отражением неравенства экономического, всё ещё имеет почву под ногами.

В музее апартеида

Шестнадцать лет чернокожее большинство народа ЮАР наслаждается свободой. Но эйфории рано или поздно должен придти конец. Апартеид разгромлен, прекрасно. Что дальше? Правительство делает многое для решения социальных проблем, но в рамках имеющейся экономической модели оно весьма ограничено в своих возможностях. Экономика — в руках капиталистов. Старый государственный аппарат, поставленный на службу новому режиму, связан с этими капиталистами тысячами нитей. Коррупция процветает снизу доверху. Проблема здравоохранения огромна не только из-за недостатка врачей или медикаментов, но и из-за низкого культурного уровня населения. В ЮАР сейчас около 38% населения заражено СПИДом, и во многом этот «рекорд» достигнут благодаря легкомысленному отношению масс к своему здоровью. Квалифицированных и надёжных кадров не хватает практически во всех отраслях. Ситуация с народным образованием хотя и стала несравненно лучше, чем при апартеиде, но всё же в целом остаётся неудовлетворительной. Короче говоря, обществу требуются революционные перемены. Но их нет — ведь шаткое равновесие является залогом стабильности и мира в стране. Коммунистическая партия, тесно связанная с нынешними правящими кругами, неоднородна и испытывает немало внутренних проблем. Там хватает как сторонников консервации существующего положения, так и сторонников революционных преобразований. На это накладываются и другие противоречия, например, местечковщина. Та же ситуация и в комсомоле, где, вдобавок, проблемы решаются со свойственной молодёжи горячностью. Например, очевидцы сообщали, что на недавно прошедшем Съезде комсомола ЮАР некоторые разногласия решались посредством перестрелки прямо в зале.

Так выглядит быт многих южноафриканцев

Народное движение в ЮАР остановилось в своём развитии. А остановка в развитии социального организма, как известно ещё со времён Макаренко, есть форма его смерти. Если ты не идёшь вперёд, значит, ты катишься назад.

Ждёт

Как-то в один из вечеров я разговорился с высокопоставленным представителем одной европейской комсомольской организации, с которой у нас довольно хорошие отношения. Я спросил его, что он думает о происходящем на Фестивале бардаке. Товарищ подумал и ответил: «А почему мы должны были ожидать от них иного?» Прогрессивное движение в ЮАР не просто остановилось, оно, вдобавок, давным-давно утеряло свои традиции и связь с тем же мировым фестивальным движением. Потому-то, если анализировать его состояние, уже не удивляешься тотальной безответственности организаторов. Большинство из них, от простого волонтёра до крупного чиновника, просто не чувствует фестиваль «своим» мероприятием, то есть таким, за успех которого ты переживал бы, а любые встретившиеся недочёты стремился бы исправить.

Проволока с электротоком защищает не секретный завод, а обычный жилой дом

К этому, конечно, следует добавить и упомянутые выше проблемы с культурным уровнем, и отсутствие опыта организации столь масштабных мероприятий на некоммерческих началах. Всё это в сумме дало тот результат, который мы увидели на Фестивале.

 

Мы благодарим товарищей из Латвии и Чехии,
чьи фотоматериалы использовались при подготовке данной статьи

 

Продолжение…