Герой дня. Часть вторая

Василий Зайцев

Рассказ

Часть первая

Часть вторая

В Москве Витю с Оксаной встретила девушка с Первого канала — Ольга. Сразу перешла на «ты», Витю стала называть Витюшей, а Оксану — «милой», отвезла в отель (именно в отель, а не в гостиницу, Ольга подчеркнула этот момент), поселила в опрятном двухместном номере и сказала, что съемки программы начнутся завтра с утра. А чуть позже в этот же день приключился неприятный инцидент. Когда Витя, Оксана и Ольга спустились в вестибюль гостиницы, чтобы поехать каждый по своим делам (гости — на экскурсию по столице, а Ольга — на работу), к ним бросился невысокий парень в пиджаке, джинсах и белых кроссовках. Почти подбежав к Ольге, он наставил на нее указательный палец и процедил:

— Ты что творишь, а?! У нас же была с Виктором договоренность, что он выступит на Втором канале. Ты как его переманила?

Витя открыл было рот, чтобы сказать, что никакой такой договоренности не было, но Ольга его опередила:

— Остынь, Горячев. Остынь и отвали. Кто первый успел — тот и съел. Мы вам Жанну Фриске уступили, вы с нее свой рейтинг поимели, так?

— Так, — подтвердил немного сбавивший обороты парень.

— Ну вот и все, — кивнула, словно ставя точку, Ольга. — Чего ты теперь дергаешься, прибегаешь сюда и скандалишь? Все хотите сожрать? Так никаких сил не хватит, подавитесь, не переварите. Ждите следующего шанса, а в четверг вечером смотри «Герой дня» на Первом. Уверена, тебе понравится.

И, победно улыбнувшись, Ольга, как ледокол льдину, отодвинула плечом Горячева и направилась к выходу, увлекая за собой две другие льдинки — Витю с Оксаной.

***

Студия ослепила Витю прожекторами, вышибла у него пот жаром софитов и видом многочисленной, разогретой, шумливой публики. Он сидел, как контуженный, под кистями гримеров и отчаянно жалел, что ввязался в этот безумный балаган. Совершенно дикой и непонятной была для него сцена в отеле, ссора Ольги с Горячевым: в тот момент он почувствовал себя какой-то тряпкой на рынке, которую делят две скандальные тетки-цыганки, орут, ругаются, рвут друг у друга из рук. Сам Витя в этой сваре участия не принимал, но ощущение, что его облили помоями, было очень стойким. Что говорить, вкус чего-то противного, несвежего и гнилого он буквально ощущал на губах, и перебить его не могли даже дорогие, приторно сладкие духи гримерши. В соседних креслах сидели Жанна и маленькая Люда: испуганную и подавленную столпотворением девочку тоже усиленно гримировали, превращая в подобие куклы. Жанну Витя так сразу даже и не узнал: во-первых, видел ее на пляже мельком, особо не запомнил, а теперь и подавно был введен в заблуждение тоннами макияжа и вызывающим вечерним платьем. Сидело оно на Жанне, надо сказать, отлично, подчеркивая очень даже приятные формы, но в целом впечатление было какое-то…дешевое, что ли. Сформулировать точнее Витя не мог, как ни пытался. Перекинуться парой слов ни с кем из участников программы у Вити не получилось — за этим строго следила команда администраторов, опекающая каждого из них. Несколько раз в гримерную забегал ведущий шоу, элегантный и оживленный, слегка обнимал каждый раз новую девушку-гримера, гладил по голове Люду и снова исчезал. Наконец, появилась Ольга, которая объявила, что до начала эфира осталось пять минут. Витю она освободила из плена гримерного кресла, взяла под руку и повела в сторону студии, шепча по пути на ухо:

— Ты главное не волнуйся, Витюша, хорошо? Держись естественно, как будто с друзьями собрались в компании, будь собой. На вопросы ведущего отвечай как можно подробнее, не стесняйся. Если кого перебить надо будет — перебивай, тебя должны услышать все, ты же у нас герой дня, правильно?

Ольга шептала, улыбалась и сжимала ему руку чуть выше локтя, уверенно ведя вперед. В студии она усадила Витю на просторный кожаный диван, такой глубокий, что ему пришлось передвинуться на самый край, чтобы ноги доставали до пола. На соседний диван поместили Жанну и Люду, после чего в центр студии вышел ведущий, перекинулся несколькими словами с режиссером и повернулся к камере.

— Внимание! — прогремел, как из небесной выси, голос режиссера. — Мы в эфире.

Ведущий мгновенно оживился:

— Добрый вечер, добрый вечер! Как обычно, мы с вами в студии, чтобы говорить о том, о чем невозможно молчать. И сегодня тема нашей передачи звучит так: «Герои и анти-герои». 25 июля две тысячи пятнадцатого года молодая мать — Жанна Цветкова и ее шестилетняя дочь Люда отправились на пляж, чтобы, как и миллионы россиян, отдохнуть. А Жанне было, от чего устать, ведь в ее жизни в последнее время творились страшные вещи: она сбежала от мужа, отца Люды, который избивал жену и даже поднимал руку на ребенка. Была в этой семье и еще одна страшная тайна, о которой нам рассказали соседи Цветковых. Но об этом, — тут ведущий сделал эффектную паузу, как бы завлекая зрителя пойти за ним дальше в темный и подозрительный переулок, — вы узнаете несколько позже. А пока, познакомимся с Жанной и ее дочерью.

Бойким вьюном с сердобольной миной на лице, ведущий переместился на диван рядом с Жанной, приобнял женщину за плечи:

— Жанна, расскажите, что произошло с вами в тот жаркий летний день?

Жанна отчетливо шмыгнула носом в микрофон.

— Вместе с Людой мы приехали к моей маме в поселок, потому что жить в городской квартире больше было невозможно…

— Почему невозможно? — с суровой миной вопросил плотный мужчина в сером пиджаке со значком депутата на лацкане, расположившийся на диване среди прочих приглашенных «экспертов».

— Так квартира зарегистрирована на мужа, — ответила Жанна. — Когда я вынуждена была уйти, он практически оставил нас на улице. Сказал, мол, идите, куда хотите…

— Безобразие! — Возмутился депутат, а эхом ему вторили женщины, составлявшие основную массу зрителей в студии. — Я уже давно говорил в Думе, что нужно принять закон, который наказывал бы подобное поведение мужей.

— Погодите, погодите, минуточку! — На соседнем диване аж подпрыгнул импозантный мужчина с роскошной гривой седых волос — как Витя позже узнал — престижный и дорогой адвокат. — Вы снова и снова предлагаете репрессивные меры! Разве не достаточно уже? То за одно наказать, то за другое… Может быть, еще скатимся к ГУЛАГу? Вашей партии только дай волю, о всякой свободе и правах человека можно будет забыть.

Депутат вскипел, как и зрители и некоторые гости в студии, посчитавшие своим долгом одновременно выразить мнение по поводу прав человека, ГУЛАГа, правящей партии, а кто-то с задних рядов даже выкрикнул неясную фразу, в которой, однако, отчетливо слышалась фамилия «Сталин».

Начавшуюся перепалку прервал опытный ведущий, сумевший хорошо поставленным и натренированным голосом перекричать собравшихся.

— Вернемся к нашей героине, — подвел он итог обсуждению и обратился к Жанне:

— Продолжайте, пожалуйста.

Женщина, явно немного шокированная едва не разгоревшимся скандалом, притянула к себе дочь и сбивчиво заговорила:

— Да… так вот, мы переехали к моей маме. Сергей — это мой бывший муж, постоянно угрожал, что заберет Люду, говорил, что никогда не оставит ее мне… обвинял во всяких вещах, — тут Жанна сморщилась, и по лицу у нее скатилась слеза. Витя почувствовал острую жалось к этой женщине, на которую свалилось столько всего, но тут его мысли перебила ярко-накрашенная женщина, одна из гостей:

— Мужики! — с непонятным пафосом воскликнула она, непонятно к кому обращаясь. — Мужики, — с еще большим напором повторила женщина, словно пытаясь вбить свою мысль в головы всем собравшимся. При этом слово «мужики» она произносила с такой неповторимой интонацией, что абсолютно каждому было ясно, какие необыкновенно сложные и яркие чувства испытывает женщина к представителям мужского пола.

— Да, Мария, вы что-то хотели сказать? — отвлекся ведущий.

— Мужики! — в третий раз повторила Мария и победно посмотрела на Витю. — Эгоисты и трусы, способные только унижать и оскорблять женщин. Сколько раз мы уже были свидетелями такого поведения русских мужиков. Алкаши и тунеядцы, как с такими можно жить?

— Так вы и разведены давно, — ухмыльнулся один из гостей, шоумен, развалившийся в отдельном кресле. — Как оно живется, одинокой феминистке?

Половина студии радостно рассмеялась шутке шоумена, а вторая принялась возмущаться, забыв и про Жанну, и про Люду, и про неведомого, но порицаемого Сергея. Закончился этот взрыв эмоций взаимными оскорблениями, которые, к счастью, телезрители не увидели, потому что ведущий объявил рекламу и бросился успокаивать оскорбленную феминистку и циничного шоумена, наверное, призывая того не быть таким циником. К Вите подошла Ольга:

— Пока все хорошо идет, — улыбнулась она. — Сейчас Сергей придет, будет еще веселее.

— Хорошо? — удивился Витя. — Они же тут скоро поубивают все друг друга.

Улыбка Ольги стала еще шире.

— Ты не волнуйся, у нас тут люди опытные, охрана есть. А живые эмоции — это же замечательно! Ради этого нас люди и смотрят. Ты, кстати, не расслабляйся тут: скоро и до тебя очередь дойдет. Расскажешь про свой подвиг.

Между тем эфир возобновился. Ведущий, перекрикивая аплодисменты, объявил:

— А в студии у нас Сергей, бывший муж Жанны!

Витя, взглянувший на Жанну, увидел, как при этих словах она испуганно дернулась и посмотрела на вход в студию таким взглядом, словно сейчас вот-вот сорвется с дивана и бросится бежать, может быть, даже оставив дочку. А Сергей уже ворвался под свет софитов, оказавшись крупным мужиком, коротко остриженным почти под ноль, но с челочкой на лбу. Замедлив свое стремительное движение напротив сидящей жены, он уставился на нее тяжелым взором:

— Ну и что ты тут всем понарассказывала, шлюха?

Студия взорвалась шквалом негодующих криков. Краснея, возмущался депутат, грозил кому-то кулаком, хваталась за голову феминистка, адвокат заявлял что-то о попрании закона и элементарных человеческих норм, шоумен обернулся к залу и кричал что-то сидящим там женщинам. Все перекрывал голос ведущего:

— Сергей, держите себя в руках!

Но Сергей не был склонен держать себя в руках. Отодвинув плечом ведущего он обернулся к залу и, указывая рукой на Жанну, кричал:

— А что вы все разорались? Говорю, как есть! Бил ее? Ну было разок или два, так ведь за дело! Гулящая она, друзья мои видели много раз ее с другим мужиком, да и сама она мне об этом сказала, типа, есть у нее получше!

Шоумен уже откровенно хохотал, обращаясь к феминистке:

— Бабы! — крикнул он и в восторге хлопнул себя по коленке. — Бабы! — и торжествующе смотрел на пунцовую от негодования Марию.

Адвокат решил напомнить Сергею о судебной ответственности за клевету, но тому было наплевать, о чем он громогласно и заявил седовласому юристу.

— Плевать мне! — орал Сергей. — Вы спросите у нее, спросите, что она в последнее время делала. Говорила, что едет к матери, а сама гуляла с мужиками другими, да еще и побухать могла. Она и на пляже обгашенная была, мне потом врачи со «скорой» говорили…

Вмешался ведущий:

— Сергей, Сергей, Сережа, сядьте, пожалуйста, успокойтесь… Давайте во всем разберемся по-порядку.

Когда разбушевавшийся муж сел, Жанна уже открыто плакала, а Люда рыдала в голос. Кто-то из зрителей кричал: «Уберите девочку из зала». В конце концов из-за кулис выбежала Ольга и попыталась забрать ребенка, но та заплакала уже взахлеб, а Сергей вскочил с дивана и попер на Ольгу, крича:

— Ты куда мою дочь тащишь?!

Витя подорвался навстречу Сергею, инстинктивно закрывая собой администратора, но тут вмешалась охрана, и всю следующую рекламную паузу разбушевавшихся гостей приводили в чувство. После рекламы слово опять взял ведущий:

— Шокирующая история взаимоотношений в простой российской семье. Избиения, скандалы и измены, алкоголизм и насилие — вот чему нам пришлось стать свидетелями сегодня. Однако, боюсь, это не самое страшное: у нас в студии соседка Цветковых, Галина Викторовна Шмелева, которая расскажет о самых темных тайнах этой семьи.

У Сергея было свое мнение по поводу всего происходящего.

— Шмелева? — крикнул он таким тоном, словно фамилия соседки сама по себе могла объяснить его крайний скепсис в ее отношении. — Эта сумасшедшая, что ли? Нашли, кого слушать…

Вошедшая сухощавая старушка не осталась в долгу. Ткнув острым, как шприц, пальцем в Сергея, она завела неожиданно густым, архиерейским, голосом:

— А ты помолчи, скотина! Все у нас в доме знают, что ты, как нажрешься, к Людке лез! Участковый даже приходил! Скажешь, нет?! У, кастрировать тебя, педофила!

Витя много раз слышал выражение, мол, глаза на лоб полезли, но сейчас он увидел это вживую на лице у Сергея. Тот приподнялся над диваном, открыл и закрыл несколько раз рот, словно не в силах выдавить из себя ни звука, а потом его так прорвало, что он легко перекрыл орущий и гомонящий зал.

— Сука старая! — вопил Сергей, извиваясь в руках поймавшего его охранника. — Ты же и вызвала мусоров, потому что я на твою клумбу наступил! Затаила, мразота! Я ж для Людки все делал, убивался на трех работах, а ты такое говоришь тут…

Галина Викторовна сидела рядом с Витей с непробиваемым выражением лица, отвечая тихо, но с железными интонациями в голосе:

— А нечего пьяным цветы ломать…

Тут уже у Вити голова пошла кругом. Он обернулся к старухе и прошептал:

— Ты что же, наврала, что ли?

Но Шмелева ответить ничего не успела: ее вывел из студии охранник, якобы в попытке защитить от потерявшего голову Сергея. Зато тут прорвало Жанну. Некрасиво скривив привлекательное лицо и размазывая кулаками слезы по щекам, словно лет ей было не больше, чем дочери, женщина полукричала — полупричитала:

— Не могу я больше с ним жить! Да, да, да, изменяла я ему! Много раз изменяла, но как мне жить? Он постоянно в командировках, то на поезде своем, то еще где-то… А деньги где?! Матери на лечение дает, друзьям занимает, напьется пойдет, а домой ни копейки! Что мне делать оставалось?!

— Работать иди! — почти заулюлюкал шоумен, показавшись вдруг Вите похожим на дикаря, вопящего варварские заклинания в жарко пылающий костер. На секунду в его глазах даже сверкнуло отражение языков огня, хотя бред конечно: это просто свет софитов.

— Мужчина должен содержать женщину, заботиться о ней! Жанна, вы — героиня, таких надо на место ставить! — феминистка гарпией бросилась в конфликт.

Депутат гудел что-то невнятное о законодательной базе, адвокат камлал, размахивая руками и часто повторяя слова «алименты» и «беспредел», разгоряченная студия орала и плавилась от жары, которая казалась Вите посильнее той, что царит круглый год в пустыне Сахара. Сергей сидел на своем диване, обхватив голову руками и больше не делая попыток сорваться с места и на кого-то бросаться, он выглядел полностью раздавленным и смертельно уставшим человеком. Все перекрыл поставленный, довольный произведенным эффектом, голос ведущего:

— Мы уходим на рекламу, а после паузы узнаем историю чудесного спасения жизни Люды Цветковой и раскроем тайну этого спасения. Не переключайтесь, оставайтесь с нами!

«Тайну спасения»? — мелькнула в голове у Вити тревожная мысль, и он почему-то стал искать глазами Оксану, сидевшую, как ему говорили, в третьем ряду. Нашел: она была бледной и какой-то испуганной. Впрочем, Витя ее понимал: явно не этого она ожидала от передачи, да и сам Витя думал, что все будет иначе. Совсем по-другому, а получилось вон оно как.

Реклама закончилась. Ведущий вышел под объектив камеры, на лице у него была скорбная и в то же время несколько лукавая мина. Витя вдруг перехватил какой-то затравленный взгляд Жанны, но не смог его растолковать, да и ведущий уже начал свой монолог, отвлек его.

— Что же случилось 25 июля на пляже? Что случилось и что послужило тому причиной? Об этом мы поговорим с главным героем нашей сегодняшней программы — Виктором Терещенко.

Ведущий подсел к Вите, в нос шибанул запах какого-то приторного, но, наверное, очень дорогого, парфюма. Витя почувствовал себя окончательно не в своей тарелке, как будто всего прочего сюрреализма этого вечера была недостаточно. Между тем ведущий уже задавал первый вопрос:

— Виктор, расскажите, что вы делали в тот день на пляже?

Витя протолкнул в глотку вдруг ставшую густой и неприятной слюну:

— Ну, мы с друзьями поехали отдохнуть. До этого работал почти два месяца без выходных, а тут выдалась пара свободных дней, созвонились с мужиками, решили собраться…

— Пили? — спросил вдруг депутат. Спросил строго, словно сидел перед ним не тридцатилетний мужчина, а сопливый первоклассник.

Вопрос немного сбил Витю с толку: как-то не вязался он с его рассказом. Пока он несколько секунд думал, вклинился шоумен:

— Конечно, пили, — снисходительно бросил он, закидывая ногу на ногу. — Господи, о чем разговор. Россия, выходные, пролетариат отдыхает… Не в оперу же им идти.

— Никакого досуга у молодежи, куда власть смотрит, — абсурдно расстроился депутат.

Витя решил заступиться за себя и друзей: явное пренебрежение шоумена инстинктивно заставило его ощетиниться.

— Я не пью вообще, — резко сказал он. — Да и мужики только по пиву взяли…

— Виктор, — перебил ведущий, — давайте поговорим про спасение Люды.

— Да, давайте… В общем, мы просто сидели, отдыхали, песню слушали, когда вот она, — Витя кивнул в сторону Жанны и опять перехватил ее странный взгляд, — она начала кричать, что ребенок тонет. Ну я посмотрел в карьер и увидел: кто-то бултыхается, барахтается…

— И что вы сделали? — подался вперед ведущий.

— Ну как… Побежал, нырнул и вытащил ребенка. Я только потом узнал, что это девочка была, тогда даже не заметил, не до того как-то было…

Гости в студии благодушно засмеялись и с удовольствием захлопали в ладоши: после почти часа ора и скандалов всем хотелось немного позитива, а тут такой замечательный бесхитростный рассказ простого русского парня. Просто прелесть для телезрителей и рейтингов! Ведущий тоже был доволен:

— Действительно, эта история заслуживает аплодисментов. А нашей стране нужны такие люди, как Виктор.

Ведущий встал с дивана и медленным шагом направился в центр студии, чтобы его было видно и слышно всем собравшимся.

— К сожалению, — продолжал он, — то, что рассказал нам Виктор, это еще не вся правда. Наши редакторы провели собственное расследование, поговорили с Жанной и ее матерью, и выяснили, что Виктор и Жанна оказались в тот день на пляже вовсе не случайно. А спасение маленькой Люды не было чудесным стечением обстоятельств…

Ведущий задержал дыхание, а вся студия в голос ахнула. Кто-то из пожилых зрительниц даже перекрестился. Витя тоже бы ахнул, если бы не лишился от услышанного дара речи. Он оглянулся и увидел Ольгу, стоявшую чуть поодаль, рядом с трибунами: она улыбалась и показывала Вите оттопыренный большой палец на руке, мол, все идет просто замечательно. А ведущий после эффектной паузы продолжал:

— Все мы слышали признание Жанны, что она изменяла Сергею. Все мы слышали, что она уехала в поселок, якобы к своей матери. На самом деле все обстояло не совсем так, о некоторых деталях своей поездки Жанна сначала предпочла умолчать, но в итоге все рассказала нашим редакторам. Давайте посмотрим интервью Жанны, данное специально для нашей программы.

На экране, висящем посреди студии, возникло заплаканное, словно черно-белое, хотя изображение было цветным, лицо Жанны. Охрипшим голосом она рассказывала:

— Мы познакомились с Витей, когда я приезжала к маме в гости. Тогда же у нас начался роман. Каждый раз, когда мы приезжали с Людой в поселок, я встречалась с ним. Витя обещал, что заберет нас с дочкой к себе, разведется с женой, и все мы будем жить в его доме. Мы любили и любим друг друга. В тот день мы пошли на карьер все вместе, как семья, и именно поэтому Витя оказался первым, кто бросился спасать Люду: он же был ей как папа…

Студия потонула в криках возмущения, одобрения. Кто-то сыпал проклятиями, женщины визжали и ругались, гости повскакивали с мест, галдя и споря друг с другом, да и со всей студией одновременно. Сергей впервые за последнее время поднял голову и посмотрел на Витю, и ничего хорошего Витя для себя в этом взгляде не увидел. Да, собственно, и не мог увидеть, потому что сидел, как громом пораженный. То, что он только что услышал, буквально, как говорится, взорвало ему мозг. Он встречался с Жанной? У них любовь? Семья? Он — почти как отец Люде? Все это казалось каким-то невероятным бредом, безумным сном, откуда авторы программы все это взяли, может быть, это какая-то шутка? Такой вот издевательский розыгрыш? Кто их знает в этой Москве, какое у них тут чувство юмора? А потом в него как будто выстрелили в упор из дробовика: Витя встретился глазами с Оксаной. Глаза жены были огромными, а очертания их как-то странно искажались, дрожали. Только через несколько мгновений он понял, что это слезы у нее в глазах, понял, когда первые капли уже оставили свои следы на щеках. Губы Оксаны двигались, она что-то говорила, но что именно, понять было невозможно из-за шума, царящего вокруг. Ольга и ведущий улыбались, а Витя вспомнил вдруг взгляд Жанны, и ему все стало ясно. Подстава. Просто-напросто подстава. Он начал вставать, чтобы громко крикнуть об этом на всю студию, но тут перед лицом у него что-то мелькнуло, а в голове взорвался фейерверк. Тысячи ярчайших огоньков запрыгали перед глазами, Витя осознал, что лежит на полу, а сверху сидит Сергей и молотит его кулаками.

— Сука! — кричал Сергей, как через толстую подушку, потому что в ушах у Вити шумело и гудело от нескончаемого фейерверка. Он стал вяло отбиваться, но Сергея уже оттаскивала охрана. Витя вставал, опираясь на диван, чувствуя, что из разбитого носа и губ течет теплая, вязкая кровь, и слышал разное: крики зрителей и гостей, ругательства Сергея, уверенные голоса охранников, истеричный голос Жанны. Именно ее слова вдруг дошли до него: женщина стояла рядом, наклонилась к нему и говорила, говорила:

— Ты прости, мне просто деньги нужны очень. Прости, пожалуйста, они пообещали, что помогут с квартирой, нам же негде жить, просто сказали так все представить… Прости меня, слышишь?..

Витя оттолкнул ее и двинулся к трибуне: он хотел объяснить все Оксане, сказать, что любит ее и никогда даже подумать не мог, чтобы уйти к другой женщине. Они же с сыном — это все, что у него есть, больше и не надо ему ничего в этой жизни… Но на пути оказался ведущий, старавшийся угомонить публику. Он обернулся и ухмыльнулся Вите, словно говоря ему: ты отлично сыграл свою роль, дурачок, это успех. Эта ухмылка, весь этот балаган, который кривлялся и скакал вокруг него целый час, вся подлость и мерзость случившегося — вот что заставило Витю сделать то, что он сделал. В другой ситуации он, может быть, еще подумал бы, засомневался, но сейчас он схватил ведущего за рубашку и от всей души смазал по этим ухмыляющимся, самодовольным губам, ломая ухмылку, вышибая спесь и самодовольство. Ведущий вскрикнул и осел, а Витя уже летел лицом вниз, придавленный стокилограммовым охранником. Упав, он снова разбил нос, поперхнулся собственной кровью. Охранник вместе с подоспевшим напарником заломили ему руки и поволокли прочь из студии. Уже у порога он увидел, что ведущий, поправляя дрожащими руками рубашку и микрофон, смотрит в камеру. А последним, что услышал Витя, были слова ведущего:

— Я и вся редакция нашей программы желает, чтобы ложь никогда не разбила жизнь вам и вашим близким, а на пути встречались только настоящие герои. Берегите себя…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *