Валентин Урусов о своем опыте профсоюзной борьбы. Часть 3

Завершаем знакомство читателей с историей профсоюзного активиста компании «АЛРОСА» Валентина Урусова, историей, которая наглядно демонстрирует положение дел в сфере трудовых отношений, в правовом поле в современной России. Предыдущие части  интервью можно прочесть здесь и здесь.

Валентин Урусов: Через час-полтора меня повезли в наркодиспансер, взяли смывы. Я на тот момент не знал, что мне в картошку героин подсыпали. Начальница диспансера дала мне баночку для анализов, сказала сдать в ней, никому не давать, а лично ей принести. А я знаю, что «чист» в этом деле, думаю, хорошо, что сейчас это выявится и мне уже как минимум административка не светит. Сходил, все дела сделал, принес ей эту баночку, поставил. Она начала при мне тесты делать, а я смотрю тест зашкаливает. Она говорит: «У Вас тест положительный». А я говорю: «Такого быть не может. Давайте еще раз сделаем». Она: «Ну, хорошо», — и повторяет тест, а он опять положительный. И тут я все понял… Думаю, взяли с гашишем, а в крови морфин, замечательный расклад…

Потом меня на суд повезли, судья мне 10 суток назначил за употребление… Закрыли в изолятор временного содержания, мне туда еще менты пьяные звонили, угрожали. В общем посадили меня на 10 суток, чтобы за это время «сшить» мне уголовку. На третий день мне дали позвонить адвокату, приехала Инга, она еще дело пескоструйщиков вела.

Мы с ней обсудили все дела. А в этот момент Храмов сдал «Соцпроф» Вострецову, а он был ставленник Кремля, и соответственно Вострецов  «Соцпроф» под себя «подмял». Храмову пообещали денег и не заплатили, он обиженный уехал в Израиль. В последний (10-ый) день на ИВС ко мне никто не заходил, а остался последний час, я уже начал собираться. За полчаса до окончания срока содержания приходит следователь и предъявляет мне обвинение, что меня с административки переводят на ИВС к уголовникам. Ну и пошло следствие, начал кататься по этапу.

И в этот же момент я узнал, что кто-то «по мою душу» пошел к начальнику наркоконтроля России – Иванову. То ли это был Миронов, то ли Вострецов, я не знаю.

Иванов дал задание по этому делу разобраться с Рудовым. Он в этот момент в больнице лежал, его ОМОН прямо из больницы «выдернул», даже руку ему сломали, и увезли его на ИВС.

Антон Никитин: А Рудов это…?

В.У.: Начальник наркоконтроля Мирнинского района, который подписался на решение проблемы со мной. И дальше я уже с ним по этапу катался.

А.Н.: [смеется] Под тебя копал, и сам сел.

В.У.: Да-да, очень смешная история. Потом мы приехали в СИЗО, а я уже в ней до следующего этапа находился.

А.Н.: А Рудова почему решили «закопать»? Потому что под тебя «копал» или следы решили замести?

В.У.: Потому что дело явно было «шито белыми нитками», тем более дали дело почитать этому Иванову, и он понял, что Рудов палку перегнул, и дал задание разобраться. Там был момент такой: если бы они начали досконально разбираться, то провели бы обыск у него дома, и нашли бы несколько незарегистрированных стволов, наркотики, да и много чего. Это мне уже потом рассказал его друг, с которым мы в хороших отношениях. Первое что они нашли, это незарегистрированную однокомнатную квартиру, которую он получил от «Алроса», он ее как-то неправильно оформил, на этом и остановились. Его судили по двум статьям: превышение служебных полномочий и мошенничество, вроде. Потом был суд, а он же местный, человек важный, его нельзя сажать, и дали ему условно года 2, хотя светило 8 лет совсем не условки. Потом даже в КПРФ с этой условкой вступил.

От редакции: Рудов Сергей Михайлович — член партии КПРФ, депутат IV созыва Мирнинского районного Совета депутатов МО “Мирнинский район” республики Саха (Якутия), специалист в области охраны труда, член комиссий по социальным вопросам и по коммунальному хозяйству.

А я кататься дальше поехал, потом повезли на суд в Удачный. На суде меня отпустили под подписку, я, конечно, не ожидал. Потом понял почему отпустили.

А.Н.: Почему?

В.У.: Я когда написал заявление в связи с переходом на выборную должность (уволился), больше на работу не приходил. Они не могли с этим смириться, и предприняли очередную попытку уволить меня по статье. На следующий день ко мне приехал начальник отдела моего предприятия, где была создана первая профсоюзная первичка. Доброжелательно так со мной разговаривает, на чай напросился. И говорит: «Можешь написать объяснительную, почему на работу не приходил? Где ты был?». А я говорю: «В тюрьме, где же еще?». Ну, говорит, и напиши тогда это в объяснительной. Я звоню Храмову и спрашиваю, что делать. Он говорит: «Вот смотри, если ты сейчас напишешь объяснительную, то получается, что они тебя приняли на работу, то есть они тебя не увольняли, и соответственно, если тебя оправдают, то они выплатят среднюю зарплату и неустойку». У меня в тот момент все равно сомнения были этого не делать, а Храмов сказал, что все нормально, делай, как я сказал. Я ему поверил, ну, специалист все-таки. Написал эту объяснительную, начальник забрал ее и говорит: «Ну, ты на работу-то завтра выходи». Я объяснил, что у меня еще суды, в больницу надо сходить, пока не могу. На следующий день я пошел  в больницу к хирургу, почки проверить, там и выяснилось, что у меня палец сломан, но хирург отказался его ломать и гипс накладывать, не потому что не хотел, а потому что ему запретили. Больничный мне тоже давать не хотели, созвали комиссию, на которой стали издеваться, хихикать. Требовали, чтобы я при всей комиссии разделся. Я ответил, что не буду раздеваться. Что они там увидят, если я рубашку задеру, камни в почках? Я уже начал с ними конфликтовать. Они сказали, что, значит, все, отказывайся от обследования. Я и отказался.

Пришел на работу во второй половине дня. У меня спрашивают:

— Где был?

— В больнице

— А где справка?

— Нету, не дают, хотя у меня анализы плохие.

— Пиши объяснительную.

Я написал объяснительную. А пока они там разбирались, я скорую вызывал, потому что боли острые были. Потом меня вызвали и говорят: «Мы тебя по статье увольняем, потому что тебя не было два дня, а справку ты не предоставил». Я согласился, тут уже ничего не попишешь. Уволили меня по статье, и на стаже крест поставили, как раз полгода не хватало до 15-ти лет северного стажа. Потом были суды, смешные… На заседаниях «Алроса» старались заполнить места своими административными сотрудниками: юридический отдел, отдел кадров и т.д. Ну и соответственно мне дали 6 лет и штраф 100 тыс. рублей. Потом этапы, СИЗО, кассационная жалоба от адвоката, по этой жалобе меня из Якутского опять отпускают. Там какая-то грубая ошибка была: судья не удалилась из зала суда для принятия решения, а сразу его огласила. После кассационной меня отпускают под подписку. Вострецов сразу взял мне билеты в Москву. В Москве Вострецов познакомил меня с некоторыми депутатами. Знаешь, какой бы Вострецов не был, но я ему благодарен, что помог моей матери и сестренке, пока я сидел, присылал тысяч по 15 ежемесячно.

Потом у меня был второй суд, а Рудов в это время все еще катался этапом. Второй суд вынес мне немного другой приговор, смягчив его на один год и сняв штраф.

Потом я в тюрьме сидел: первые два года, 2009-2011-ые, был жесткий прессинг со стороны блатных, пытались меня «сломать». Я спал очень чутко. А так как зацепиться им не за что было, то в открытую они не могли действовать, старались исподтишка.

Одна из сотрудников администрации поведала мне, будто краем уха слышала, что звонили из «Алроса» и попросили за меня с плохой стороны, так что будь готов. Может это меня и спасло, поэтому я был начеку.

А.Н.: То есть ты тогда ожидал удара?

В.У.: Да, я был готов. Они хотели меня сломать руками блатных. Потом туда попадает вор в законе, и тогда я увидел, как один человек может все изменить в лагере, не выходя из карцера, так как его в «жилзону» не пускают, содержат в изоляции.

А.Н.: Объясни, а кто такой вор в законе?

В.У.: Это коронованный авторитет, который получил признание, самый высокий ранг. В общем, он все изменил, эту братву поменял где-то за неделю, за две, поставил новых, а старых забили (тех беспредельщиков, которые меня пытались прессовать). Потом он поставил смотрящего за лагерем, с которым я почти сдружился, он тогда за больничкой смотрел (отвечал за насущное, сигареты, чай, сахар и т.д.). И я стал жить там, как в «шоколаде», на проверки не ходил, шмонать меня не шмонали.

Потом, благодаря КТР (Конфедерация труда России), которая инициировала международную компанию в мою поддержку, и лично ее президенту Кравченко Борису меня смогли вытащить на полгода раньше. И вот теперь я свободен.

А.Н.:  Я тебе еще пару вопросов еще задам. Сейчас, когда много лет прошло, зная, как все обернется, что так все жестко обернется, ты стал бы делать профсоюз?

В.У.: Да, я перекручивал это несколько раз, ну некоторые нюансы я бы изменил: где-то перестраховался, где-то по-другому сделал…

А.Н.: Это понятно, но ты бы стал молчать или уходить с этой работы?

В.У.: Нет, у меня есть принципы, которым я не изменяю.

Профсоюз – это единственное, что может решить вопрос непосредственно на предприятии, а других вариантов нет.

Биться по 2-3 человека невозможно, на это нужно максимальное количество участников. Причем профсоюз может даже решать и какие-то политические вопросы, например, такие, как пенсионная реформа, но это только когда есть по-настоящему мощный и сильный профсоюз, как, допустим, в Европе. На сегодняшний день выясняется, что «Соцпроф» в лице Вострецова поддержал пенсионную реформу.

Поэтому сейчас, к сожалению, единственная сила – это Конфедерация Труда России, которая еще держится на плаву, не зависит от власти в плане принципов защиты трудовых прав. К сожалению, малочисленная, но это от того, что люди не понимают, что такое профсоюз, и не готовы к созданию ячеек на местах, боятся просто на просто.

А.Н.:  Скажи, какие бы советы ты дал тем, кто начинает свое профсоюзное движение? Что не следует делать или что нужно делать? К чему быть готовым?

В.У.: Готовым нужно быть ко всему, от работодателя всего можно ожидать.

1. В жизни есть такое правило: боишься — не делай, делаешь — не бойся.  Поэтому, прежде чем начать заниматься профсоюзной деятельностью, нужно все тщательно взвесить и решить для себя, готов ли ты отдать себя этому движению. К сожалению, в нынешней России реальность такова, что за подобное можно сильно пострадать. Но одно дело когда самому, другое, когда тем, кто в тебя поверил и пошел за тобой.  Но если все-таки решили, то нужно идти до конца.

Не нужно толкать несколько человек на какие-то серьезные шаги, важно собрать максимальное число работников в профсоюз и начинать с малого.

Лучше иметь несколько маленьких побед, которые придадут вашему профсоюзу сил в виде повышения численности и активности людей, чем один проигрыш, который поставит крест на всех ваших усилиях, с серьезными последствиями для всех активистов этого профсоюза, ну и соответственно даст нехороший пример для других.

2. Сложно давать советы человеку, которого даже не знаешь. В тюрьме работает одно золотое правило: Не верь, Не бойся, Не проси. Важно придерживаться этого правила, но оставаться человеком, тем, кто ты есть. Тюрьма — это очередная проверка, кто ты и что ты.

3. Насчет политической системы, тут, безусловно, ответ один: менять нужно и чем быстрее начнется эта процедура, тем больше шансов закончить ее менее болезненно для страны в целом. На что менять, это другой вопрос, и у каждого на него свой ответ.

Но для большинства простых людей, конечно, идеальная система — это социализм. Я не могу с этим не согласиться. Просто путь к нему не такой короткий, как бы нам всем хотелось.

Но начинать нужно уже сегодня. Есть несколько вещей, изменив которые, народ уже сможет вздохнуть свободно. Это независимые суды, некоррумпированная правоохранительная система, уголовная  ответственность руководителей за давление независимых профсоюзов. Единственная проблема — в нынешней системе, которую поддерживает вся паразитирующая на народе власть, и без полной смены всей этой преступной верхушки реализация вышесказанного просто невозможна.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *