РКСМ(б)

В глазах плескалось небо без знамен.
Проспект тянулся коридором морга.
Его Металлургический район
Считается окраиной, с тех пор как
Из города ушли вода и свет,
Людское море, обмелев до лужи,
Оставило на высохшей канве
Узоры асфальтированных кружев,
Где тишина — упрямый поводырь
Бродягам, журналистам и солдатам.
И человек выходит на пустырь —
Когда-то площадь перед комбинатом.
Чужой эпохи не зарытый труп.
Пульс времени сбивается со счета.
От мертвых окон, ирисовых клумб,
От выгоревших лиц с доски почета
Идущему тоскливо. Как мираж,
Приветливой улыбочкой оскален
Традиционный бюст — нестрашный страж.
Он также чужд эстетики развалин,
Но видел это долго и привык,
И выкипела местью слез соленость.
Бюст не съязвит, не высунет язык,
Прочтя во встречном взгляде обреченность.
И снова жизнь. Открыта всем ветрам,
Как раньше в доме открывали ставни.
Беспомощный облезлый истукан…
Неужто возведенный здесь недавно?
Скорей, дошедший из других времен,
До дня, в который диктор с расстановкой
Прочтет: Металлургический район
Стерт миротворческой бомбардировкой.

Все ушло. А помню, когда-то,
Вдалеке от битв и атак,
Мы кружились в лучах заката
И не знали, что будет мрак.

Были красных знамен всполохи,
Горизонт был хрустально чист…
На могилу нашей эпохи
Ляжет алый кленовый лист.

Мы остались — в названьях улиц,
В переливах былых знамен.
… Все ушло. Ничто не вернулось…
Нам не надо чужих времен!

Осколки октября

Кровь течет на лист календаря.
Гаснет в небе черная зарница.
Ранена осколком октября
Забинтованная тьмой столица.

Неужели все погибло зря
В сумраке проигранного боя?
Красные осколки октября…
Черный дым над белою рекою…

Ода ЗИЛовца

Я согласен — и впредь не платите,
Пусть шатает меня на ходу,
Не давайте жилья, не кормите,
Все равно на работу приду.

День получки — нет траурней даты,
Просто нет ее в этом году.
Не давайте паек и зарплату,
Все равно на работу приду.

Отдыхать ни за что не поеду,
Это море имел я в виду.
Чай пустой и сухарик к обеду, —
Все равно на работу приду.

Ничего, что одежда в заплатках,
Молча стерпим любую беду.
Даже если проход будет платным,
Все равно на работу приду.

Старая песня на новый лад

Четвертые сутки нет силы напиться,
Противно смотреть на стакан коньяка…
Не блюйте на скатерть, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, хлебните пивка.

Табачная копоть, пропитые лица.
Ну что ж, веселее пляши, атаман!
Сыграйте мазурку, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, станцуйте кан-кан!

Именье, лакеи, крестьяне, конюшни, —
Растаяли эхом разбитых зеркал.
Нас гонит Россия. Ей больше не нужно
Ни наше дворянство, ни наш капитал.

Пускай мы разбиты холопами, чернью,
За нас отомстит интервентская рать…
Не лапайте даму, поручик Голицын!
Корнет Оболенский, кончайте визжать!

Париж или Лондон, лазурная Ницца, —
О нашем позоре не вспомнит никто.
Раздайте билеты, поручик Голицын.
Корнет Оболенский, наденьте пальто…

Селенья эффектно равняют с землей
Военно-воздушные силы.
Опять обернулись доходной статьей
Безвестные чьи-то могилы.

Убойными сводками «Вести» полны,
Бомбежки нисколько не внове,
А вам все подайте фашизм без войны
И Колу без привкуса крови.

В горах у могил нет заплаканных вдов,
Не льются торжественно речи.
Там даже не ставят рекламных щитов,
Но разве от этого легче.

В праздничном зале все жевали, давясь.
Президент желал счастливого Нового года.
Понтовым ботинком затоптанной в грязь
Сжатой пружине снилась свобода…
Серые будни, цветной сериал,
Слащавых надежд мишура.
Но как Горбачева ждет трибунал,
Так я жду команду «Пора!».

И опять послушное стадо скотов
Поучает теле-лакей.
Я устал от мажоров, б***й, ментов,
Неужели здесь нет людей?
Все, чей труд без наживы, протест без надрыва,
Наше время еще впереди, —
Часовой механизм социального взрыва
Торопливо бьется в груди.

Если ты еще жив, здесь трудно не спиться,
Если честен, — с ума не сойти,
Но друзья помогут тебе не сбиться
С ленинского пути,
Но страна отряхнется от швали навозной,
Когда ЦК решит, что вчера,
Вчера было рано, завтра — поздно,
Но сегодня — пора!