Любер юбер аллес, или «Социализм любой ценой!»

Киров

Много воды утекло, и даже поколение, помнящее сгущающиеся тучи поздних 80-х, уже смутно припоминает крепкие очертания, спортивную выправку и бодрый шаг ребят, одетых в спортивные костюмы или клетчатые широкие брюки, приехавших из пригорода тогдашней Москвы. И Родина уже не та, и поколение прошло через мясорубку 90-х, мало кто уцелел. Разве что стальные штанги подпольных люберских качалок все еще помнят крепкий хват и запах ржавого пота на ладонях простых ребят из городка Люберцы, собравшихся дать отпор надвигающимся солдатам грядущих информационных войн: западным течениям и субкультурам.

Тяжелая атлетика и раньше была  популярна в Люберцах, где уже существовали школы культуризма и детско-юношеские кружки по тяжелой атлетике. Молодежные организации СССР такое только приветствовали, так что неудивительно, что местные залы стали стремительно набирать популярность среди молодежи того времени. В народе ходит легенда, что якобы люберов создали по указке «сверху». Очевидцы событий говорят о несостоятельности данного мифа: наоборот, власть ослабила хват и дала раздолье различным неформалам. Люберская субкультура — борьба за Советскую власть на улицах, народное, радикальное средство от все более явно выступающих на теле СССР гнойных язв западной лихорадки.

luber3
Нужно сказать, что для западных субкультурщиков атрибуты гардероба советского любера были категорически утилитарны. К концу 70-х любера носили спортивные штаны на подтяжках, майки, кроссовки… Шли гулять в одежде для спортзала. Отдельным символом люберов был значок Ленина, который не только служил признаком поддержки идеалов СССР (недаром девиз люберов был «Социализм любой ценой!»), но и носил практический характер. Неформалы того времени испытывали нескрываемую ненависть ко всему советскому, и когда это советское материализовалось и шло на них крепкой и уверенной походкой при полной атрибутике, это вызывало сильную деморализацию. К тому же советская милиция симпатизировала люберам и часто закрывала глаза на физическое перевоспитание несознательных граждан. К середине 80-х любера стали популярнее и начали одеваться презентабельнее. В ход пошли  широкие штаны в крупную клетку и кепочки-малокозырки.

Отдельной заслугой люберов была нешуточная уличная борьба с неофашистами, еще задолго до того, как первый «мартенс» западного антифашиста ступил на родную землю. Много раз портили им День рождения фюрера, одним из первых и знаменательных столкновений стала массовая драка на Пушкинской площади в апреле 82-го.

luber2
Ближе к середине 80-х любера вдруг обрели всесоюзную популярность в связи с напечатанной статьей в газете «Советская Россия». И если в 85-м на стычки в столице собирались 300 человек, то к 87-му это число удвоилось. В этом же году на встречу с журналистами смогла собраться добрая тысяча люберов. Пожалуй, это был тот короткий миг мощи и сплоченности, когда не было такого неформала в Союзе, который бы не боялся наткнуться на наших советских субкультурщиков. По-русски простых и, конечно же, не имеющих аналогов в мире.

Вовсю гремела перестройка, как кто-то очень верно заметил, все больше и больше переходящая в перестрелку. Удары информационного тарана Запада все громче, настырнее били по воротам некогда непоколебимого СССР. Били безнаказанно, там наверху никому уже не было дела ни до обороны страны Советов, ни до спасения людей «на земле». Надо ли говорить, что такое отношение «отцов народа» во многом дезориентировало и деморализовало даже убежденных коммунистов. Свой удар оно нанесло и по движению люберов. Озлобившиеся, потерянные и во многом преданные властью любера бились в полном информационном окружении. Бились они до самого падения того социализма, который защищали. Любера  90-х ушли бороться на других поприщах и уже «за себя». Много полегло в «черном бизнесе», кто-то дистанцировался, но были и те, кто в душе остался любером.

luber1
Поколение сменилось. Когда пыль рассеялась, пожар — крушение Союза — перешел в затяжную фазу тления. Из руин проступает молодежь, не помнящая красное знамя над Кремлем, но ищущая себя в жизни. Инстинктивно, иногда более сердцем, чем разумом, оно ищет мощный маяк и ориентир, с гордостью оглядывается на советское прошлое и с тревогой в душе воспринимает настоящее. Восстановить субкультуру  люберов в том виде, в каком она была в 70-х — 80-х, невозможно, да и не нужно. В стране нет социализма, который «классический» любер обязан был бы защищать. Сейчас важнее не массы западных левых субкультурщиков, фетиширующих на бренды и лейблы, а простые советские по духу ребята, которые выйдут и заявят обществу потребления, что им не нужны ни бренды, ни дешевый понт, что их тошнит от происходящего. И кто-то вдруг скажет: «Социализм любой ценой!» И тогда мы услышим о втором рождении люберов. И если это случится с нашей помощью, — честь нам и хвала.