Троцкий — рыночный социалист

ШАПИНОВ Виктор

Троцкий, в отличие от других марксистов своего времени, очень мало писал по экономическим вопросам. Он не принял участия в полемике с представителями народнической экономической школы, которую вели в конце ХIХ — начале ХХ века Плеханов и в особенности Ленин. Не участвовал Троцкий также в полемике об истолковании Розой Люксембург теории капиталистического накопления Маркса(1). Споры об империализме, которые вели европейские марксисты от Гильфердинга до Ленина и Бухарина, Троцкий также обошел своим вниманием. Можно утверждать, что Троцкий никогда серьезно не знакомился с марксистской политической экономией и имел о ней весьма отдаленное представление.

Послереволюционные работы Троцкого, в которых он затрагивает экономические вопросы, позволяют также добавить, что Троцкий находился под влиянием мелкобуржуазных теорий «рыночного социализма».

Наиболее характерной в этом плане является его статья «Советское хозяйство в опасности!», опубликованная в 1932 г. в журнале «Бюллетень оппозиции», издававшемся Троцким и его близкими сторонниками за пределами СССР.

В этой статье Троцкий излагает свое видение дальнейшего развития советской экономики после выполнения первого пятилетнего плана.

К 1932 году в СССР первый пятилетний план был выполнен. Тем самым были заложены основы социалистической индустриализации. Были созданы гигантские заводы, электростанции, шахты, которые должны были обеспечить индустриальную независимость Советской республики от внешнего капиталистического рынка и переход к нетоварной, социалистической экономике и реализации принципа «От каждого по способности — каждому по труду». На селе была успешно проведена коллективизация, в ходе которой мелкие индивидуальные крестьянские хозяйства были объединены в крупные коллективные социалистические хозяйства — колхозы. Была ликвидирована эксплуатация крестьянской бедноты, составлявшей около 70% сельского населения, со стороны богатых крестьян, сельских капиталистов — кулаков, составлявших около 10%. Коллективизация позволила также ликвидировать проблему голода, возникавшего с завидной регулярностью в царской России, а потом в СССР вследствие неспособности мелкокрестьянского хозяйства противостоять природной стихии, засухам, а главное — рыночной стихии с ее периодическими кризисами. Последний случай голода был отмечен в СССР в 1933 г. После этого, когда колхозная система устоялась, сельское хозяйство СССР смогло впервые за сотни лет ликвидировать голод. Напомним, что в тот период в Европе и Америке свирепствовал массовый голод, вызванный капиталистическим кризисом и Великой Депрессией(2).

Общее направление развития советской экономики шло по линии ликвидации обособленности отдельных предприятий и связи между ними через рынок. Рыночная стихия заменялась упорядоченными и централизованными плановыми отношениями. Капиталистический способ производства через неминуемую борьбу и сопряженные с ней трудности заменялся коммунистическим.

Как виделся Троцкому этот процесс перехода от капитализма к социализму? Какие рецепты давал он? Многочисленные последователи Троцкого — от умеренно-либеральных профессоров до членов левацких ультрарадикальных политических сект — не устают говорить о том, что если бы СССР шел курсом Троцкого, а не Сталина, то он достиг бы куда больших результатов и не пришел бы к своему краху в конце 1980-х гг. Посмотрим, так ли это.

Социалистическая экономика, согласно марксистской науке, сочетает в себе элементы коммунистического способа производства с пережитками капиталистического хозяйства. При этом общество, развиваясь, ставит на место старых капиталистических, рыночных отношений новые коммунистические, плановые. Высшая стадия развития коммунистического общества — полный коммунизм — исключает рыночные отношения, основанные на разделении труда и сопряженные с конкуренцией, игрой спроса и предложения полностью.

Троцкий в «лучших» традициях оппортунизма скептически оценивает саму возможность полного коммунизма: «Если б существовал универсальный ум, рисовавшийся научной фантазии Лапласа: ум, регистрирующий одновременно все процессы природы и общества, измеряющий динамику их движения, предугадывающий результаты их взаимодействия, — такой ум мог бы, конечно, априорно построить безошибочный и законченный хозяйственный план, начиная с числа гектаров пшеницы и кончая пуговицей на жилете»(3).

Такой же аргумент использовали контрреволюционеры периода перестройки. Они утверждали, что невозможно в принципе организовать экономику по единому плану, так как невозможно подсчитать, что, кому, когда и в каком количестве будет нужно и т.д. и т.п. В горбачевский период контрреволюции говорилось, что план нужно дополнить рынком, а в ельцинский период — что план нужно вовсе отбросить и заменить рынком.

Троцкий, конечно, не идет так далеко в своих выводах, однако если логически продолжить общую линию его экономических рассуждений, то мы придем к тому же результату — «перестройке», а затем и ликвидации социализма.

Исходя из общетеоретической «рыночно-социалистической» позиции, Троцкий дает конкретные рецепты развития советской экономики. Рецепты сводятся к трем основным положениям: а) необходима децентрализация управления производством, больше свободы отдельным предприятиям и рабочим коллективам, б) больше рынка, меньше плана, в) необходимо снизить темпы экономического развития СССР, г) открыть границы для широкой интервенции иностранных товаров. Рассмотрим каждый из этих рецептов, как с точки зрения марксистской теории, так и с точки зрения возможных политических и экономических последствий этих шагов.

Децентрализация

Децентрализация управления социалистической экономикой, предоставление большей самостоятельности отдельным предприятиям, коллективам — такова точка зрения Троцкого. С внешней стороны спор по этому вопросу представляется спором между централизмом и демократией. Такой спор, конечно, должен решаться в зависимости от наличных условий, ресурсов, ситуации. В какие-то периоды выгоднее централизация, в какие-то — децентрализация.

Однако, поскольку речь идет об экономических вопросах, такая логика неприменима. Борьба здесь идет не между «демократией» и «централизмом», а между капиталистическим способом производства, который представляет из себя строй обособленных, независимых товаропроизводителей, связанных через рынок, и социализмом, строем, основанным на общенародной собственности и плановых отношениях между предприятиями — звеньями единой производственной цепи.

Ленин в своих работах послереволюционного периода четко указывал на это: «Величайшим искажением основных начал советской власти и полным отказом от социализма является всякое, прямое или косвенное, узаконение собственности рабочих отдельной фабрики или отдельной профессии на их особое производство, или их права ослаблять или тормозить распоряжения общегосударственной власти»(4). «Без всестороннего, государственного учёта и контроля за производством и распределением продуктов власть трудящихся, свобода трудящихся удержаться не может, возврат под иго капитализма неизбежен»(5). Сравните эту мысль Ленина и рассуждения Троцкого о том, что для всестороннего учета и контроля над производством необходим «универсальный ум, рисовавшийся научной фантазии Лапласа».

«Социализм немыслим… без планомерной государственной организации, подчиняющей десятки миллионов людей строжайшему соблюдению единой нормы в деле производства и распределения продуктов»(6), — такова точка зрения Ленина.

Таким образом, мы видим, что марксистско-ленинские позиции и позиция Троцкого по вопросу о централизации управления социалистической экономикой прямо противоположны.

Больше рынка, меньше плана!

В статье «Советское хозяйство в опасности!» Троцкий демонстрирует полное непонимание соотношение плана и рынка в переходный период.

«План проверяется и, в значительной мере, осуществляется через рынок, — пишет он. — Регулирование самого рынка должно опираться на обнаруживаемые через его посредство тенденции. …Система переходного хозяйства немыслима без контроля рублем»(7).

Плановые отношения социализма сводятся им к… регулированию рынка! Регулированием рынка в настоящее время занимается любое капиталистическое государство. Стихийные силы рынка достигли гигантской мощи и грозят при очередном кризисе опрокинуть весь корабль капиталистической экономики. Без государственного регулирования современный капитализм просто не может существовать. И только самые крайние ревизионисты отваживаются объявить эти меры капиталистического государства по регулированию рынка социалистическими.

План и рынок — две совершенно различные системы отношений между людьми в производстве. План и рынок существуют определенное время — в переходный период и при социализме — параллельно. Но план не проверяется через рынок и тем более не осуществляется через него. Планомерная социалистическая организация производства и рыночная стихия находятся в состоянии непрерывной и непримиримой борьбы. Победа плана над рынком есть победа коммунизма, победа рынка над планом есть победа капитализма. Троцкий не понял этого.

«Хозяйственный расчет немыслим без рыночных отношений»(8), — пишет Троцкий. Это мнение опровергается всей историей мирового хозяйства. Рыночные отношения приводят к периодическим разрушительным кризисам перепроизводства, длительным депрессиям.

Внешним проявлением кризиса капиталистической экономики является превышение массой произведенной продукции платежеспособного спроса. Товары не находят покупателей. Начинается обвал цен. Производство останавливается. Происходят массовые банкротства в промышленности и торговле. Огромных размеров достигают сокращения штатов наемных работников, резко увеличивается безработица.

С ростом безработицы и падением заработной платы еще меньшим становится платежеспособный спрос, что влечет дальнейшее падение производства. За кризисом следует депрессия, во время которой производство как бы топчется на месте, в то время как масса нереализованных товаров медленно рассасывается — часть товара просто уничтожают, часть — реализуют по сниженным ценам.

Возникновение экономического кризиса связано с тем, что производство при капитализме растет быстро, в то время как потребление большинства населения растет крайне слабо (если вообще растет). Это противоречие заложено в самой системе капиталистического производства, где лица наемного труда выступают в двоякой роли — с одной стороны, они — источник прибыли для капитала, и с этой точки зрения, чем меньше им заплатить — тем лучше, но с другой, они являются потребителями товаров. Поскольку целью капиталистического производства во все времена является прибыль, то потребительская функция наемных работников подавлена и ограничена, что в свою очередь входит в противоречие с вызванным все той же погоней за прибылью безудержным ростом производства. Какое-то время эти противоречия накапливаются, после чего капитализм полностью в них запутывается, и разражается кризис, который является временным насильственным разрешением данного противоречия.

Социализм же не знает таких кризисов. Все произведенное будет потреблено, потому что производство основано не на погоне за прибылью, а прежде всего на удовлетворении потребностей членов общества.

Из вышесказанного следует, что не «хозяйственный расчет немыслим без рыночных отношений», а, наоборот, в условиях рыночных отношений хозяйственный расчет практически невозможен, так как нельзя точно предсказать поведение сотен тысяч обособленных производителей. И напротив, в условиях плановой экономики можно произвести абсолютно точный хозяйственный расчет.

Сбавим темпы!

В качестве метода решения экономических проблем, вставших перед СССР при переходе от полурыночной, нэповской экономики к плановой, социалистической, Троцкий предлагал снижение темпов индустриализации и коллективизации.

«Перевод пятилетки на четыре года был актом легкомысленного авантюризма», — пишет он. «Пытаться насиловать хозяйство путем дальнейшего подстегивания значит усугубить бедствия». «Нужно отсрочить второй пятилетний план. Долой крикливый азарт! Прочь ажиотаж!»(9).

Нетрудно догадаться, что такие лозунги могли быть поддержаны только сохранившимися еще капиталистическими элементами. Ускоренный переход к социализму бил по их карману. Они боялись потерять свое привилегированное положение паразитов, эксплуатирующих чужой труд, ростовщиков, торговцев, спекулянтов. Рабочий класс СССР, напротив, с энтузиазмом поддержал программу ускоренной индустриализации после временного отступления в нэповский капитализм.

Сталин, в отличие от Троцкого, ставил задачу прямо противоположным образом. «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут», — говорил он в феврале 1931 года. Ровно через 10 лет на СССР напала фашистская Германия. Именно ускоренные темпы экономического развития помогли СССР создать материальную базу победы над фашизмом.

Но Троцкий идет дальше. Он предлагает не просто снижение темпов, но прямое отступление: «После авантюристского наступления необходимо как можно более продуманное плановое отступление». «Необходимо временное отступление в области промышленности, как и сельского хозяйства. Конечную линию отступления нельзя определить заранее»(10).

В то время как партия после долгого отступления периода НЭПа смогла перейти наконец к широкомасштабному строительству социализма и наступлению на капитал, Троцкий призывает к отступлению. Это мало согласуется с оценкой Троцкого буржуазной и троцкистской историографией как «левой» альтернативы Сталину. Если подвергать оценке не «левую фразу», которой талантливый журналист Троцкий сдабривал свои политические идеи, а сами эти идеи, то становится ясно, что перед нами тщательно замаскированный вариант оппортунизма и ревизионизма.

Более того, Троцкий выступал даже за частичную реставрацию капитализма на селе: «Политика механического раскулачивания фактически уже покинута. Надо официально поставить на ней крест. В то же время необходимо восстановить политику жестких ограничений эксплуататорских тенденций кулака». Вместо ликвидации сельского капиталиста-кулака — ограничение его эксплуататорских «тенденций». Это уже открытая защита частной собственности и сельского капитализма со стороны Троцкого.

Откроем границы иностранным товарам!

Позиция Троцкого по вопросу о том, какова должна быть роль внешнего рынка для СССР, вытекает из его концепции невозможности построения социализма в одной стране или группе стран. Взгляды эти были выработаны в ходе внутрипартийной дискуссии 1923-24 гг. и нашли свое отражение в так называемой «резолюции четырех», которую подписали четыре видных деятеля «левой оппозиции»: В.В. Осинский, Ю.Л. Пятаков, Е.А. Преображенский, И.Н. Смирнов. В резолюции содержалось требование развернуть «широкую товарную интервенцию» с Запада. Тогда, в ходе дискуссии, такое предложение было отвергнуто, так как оно ставило под угрозу само существование советской промышленности и угрожало превращением СССР в рынок сбыта для капиталистических монополий Запада.

Но Троцкий не оставил своей позиции, и почти через десять лет повторил ее в статье в «Бюллетене оппозиции»: «Импортный товар в один червонец может вывести из мертвого состояния отечественную продукцию на сотни и на тысячи червонцев. Общий рост хозяйства, с одной стороны, возникновение новых потребностей и новых диспропорций, с другой, неизменно повышают нужду в связях с мировым хозяйством. Программа «независимости», т. е. самодовлеющего характера советского хозяйства, все больше раскрывает свой реакционно-утопический характер. Автаркия — идеал Гитлера, не Маркса и не Ленина»(11).

«Идеал» Гитлера состоял, конечно, не в автаркии, а, наоборот, в как можно большем расширении рынков сбыта для германских монополий, а также завоевании источников сырья и дешевой рабочей силы для германской промышленности.

Опыт СССР наоборот доказал, что создание социалистической промышленности не повысило «нужду в связях с мировым хозяйством», а уменьшила ее. Индустриализация и коллективизация позволили экономике СССР получить независимость от мирового рынка, а значит возможность самостоятельного социалистического развития. Победа над германским фашизмом не была бы возможна без создания «самодовлеющего» советского хозяйства.

Открытость иностранным товарам, а затем и иностранному капиталу — очень опасная мера для социалистической экономики. По этому пути пошел ревизионистский Китай после Мао, рабочие которого в ужасных условиях производят дешевые товары для потребления в империалистических странах. Китай, таким образом, превратился в резервуар дешевой рабочей силы для империалистического капитала. Расширение «связей с мировым хозяйством» оборачивается для Китая реставрацией капитализма — сначала экономической, а потом и политической. Разрешение китайским капиталистам вступать в коммунистическую партию — важный симптом, который нельзя обойти стороной.

Фактически этот же путь интеграции в мировое капиталистическое хозяйство на правах источника дешевой рабочей силы и сырьевого придатка предлагал Троцкий и левая оппозиция в 20-30-е гг.

* * *

Многочисленные попытки выдать Троцкого за «пророка», который точно предсказал причину реставрации капитализма в СССР, а также предложил рецепты, как ее избежать, не проходят и самой простой проверки. Как только мы переходим от журналистской игры революционными фразами к рассмотрению конкретных рецептов, которые предлагал Троцкий коммунистам СССР, оказывается, что на деле троцкизм — это никакая не «левая альтернатива» Сталину и не панацея от реставрации, а тщательно замаскированная форма оппортунизма и ревизионизма. Подтверждается характеристика, данная Троцкому Лениным в 1917 году: «виляет, жульничает, позирует как левый, помогает правым»(12).


(1) См. Р.Люксембург, Накопление капитала, т.2, М.-Л. 1934 // Накопление капитала или что эпигоны сделали из теории Маркса (Антикритика).

(2) См. напр. Дж.Стейнбек, Гроздья гнева.

(3) Л.Д.Троцкий, Советское хозяйство в опасности!

(4) В.И. Ленин, О демократизме и социалистическом характере Советской власти. Курсив наш.

(5) В.И. Ленин, Очередные задачи Советской власти, Соч., 4 изд, т. 27, стр. 225.

(6) В.И. Ленин, О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности, Соч, 4 изд., т. 27, стр. 306-307.

(7) Л.Д.Троцкий, Советское хозяйство в опасности!

(8) Там же.

(9) Там же.

(10) Там же.

(11) Там же.

(12) В.И.Ленин. ПСС, т.49, стр. 390