О религии

Мидель ШПАНГОУТОВ

За последние пятнадцать — двадцать лет роль религии в сознании наших соотечественников значительно возросла. Массы людей обратились к церкви, к мечети, к всевозможным сектам. И с этим, нравится нам это или нет, приходится считаться. Если нам не безразлично будущее нашей страны, мы должны иметь ясные ответы на вопросы, касающиеся религии. Мы должны знать, хорошо это или плохо — быть религиозным народом в двадцать первом веке.

1. Причины возникновения религии

Человек, если судить о нем с точки зрения биологии, — это млекопитающее животное. Млекопитающих в природе много. Человека от прочих представителей фауны отличает способность разумно мыслить. Человек действует не только по инстинкту, но и по уму. И часто бывает, что ум подсказывает человеку более правильные решения, нежели инстинкт. Человек способен заглушить инстинкт и подчиниться разуму. Это качество делает человека царем природы. Так моряк не покидает свое место на палубе во время шторма, хотя инстинкт буквально кричит ему: «Забейся в трюм и не высовывайся, а то волной смоет!» Так студент, преодолевая лень, садится за домашнюю работу, хотя инстинкт шепчет: «Брось! Ну её, математику, лучше наберись сил на свежем воздухе. Погода-то какая!»

 

Как установили психологи, способность человека к мышлению имеет, в частности, следующие особенности:

1.Все люди всегда строят в своей голове модель окружающего мира. Люди стремятся объяснить окружающий мир, выявить его закономерности. Чем точнее модель, чем больше она совпадает с реальностью, тем реже ошибаются люди в практических делах. Конечно, модель окружающего мира не может быть исчерпывающей, до конца правильной: ведь природа бесконечна как вширь, так и вглубь.

2.Все люди всегда мыслят на основе своего жизненного опыта, на основе уже имеющихся знаний и образов добытых из реальной жизни. Человек может комбинировать образы в своей голове, соединять их так и эдак, но в основе его предположений и фантазий всегда лежит реальность. Так писатель Станислав Лем придумал мыслящий океан. Источником этой фантазии послужили реальные вещи: океан и человеческая способность к мышлению.

3.Все люди всегда психологически настраивают себя на предстоящее дело. Прежде чем приступить к делу люди убеждают себя, что оно будет выполнено. Здесь мы ведем речь не о практической подготовке, когда заранее составляются планы, готовятся необходимые инструменты и т.п., а о психологической, о той подготовке, которую психологи называют аутотренингом. Готовясь к чему-либо, люди занимаются самовнушением. В фильме «Операция Ы» студент-двоечник (артист Носик), прежде чем взять экзаменационный билет, совершает ряд нелепых действий: закатывает глаза, хлопает себя по плечам и т.п. Зрители смеются. Потому что это очень похоже на правду. Так студенты убеждают себя, что им повезет и экзамен будет сдан.

Перед началом боксерского матча, претендент на звание чемпиона неистовствует в телекамеру:» Я размажу противника! Я разорву его на части!» Претендент не только запугивает соперника, не только веселит и интригует публику, но и настраивает себя на победу, внушает себе, что он и впрямь непобедим. Самовнушение помогает людям преодолевать жизненные препятствия.

Теперь оставим психологию и обратимся к антропологии. Антропология говорит нам следующее. Человек появился на земле очень давно. Первый «гомо», весьма напоминающий обезьяну, жил аж 2,5 млн. лет назад. Через 1,5 млн. лет появились «гомо хабилисы», еще через 500 тыс. — «гомо эректусы». Первый «гомо сапиенс» народился около 250 тыс. лет назад. И наконец 40 тыс. лет назад появились кроманьонцы — люди, которые ни физически, ни умственно не отличались от нас. Т.е. по данным антропологии получается, что все современные религии, народные приметы, поверья и т.д. возникли среди людей имеющих психологические особенности, о которых мы упомянули. Запомним это.

А сейчас представим себе условия жизни и быт кроманьонцев. Жалкое стойбище. Всех людей по пальцам можно пересчитать. Кругом непролазные лесные дебри или постледниковая тундра. Всюду опасности. Того и гляди пещерный медведь разорвет. Но люди есть люди. Первобытным охотникам, как и всем людям во все времена, нужна была цельная картина окружающего мира. Естественно, они эту картину создали. Естественно, они создали ее на основе имеющихся знаний и понятий. Объяснили себе как могли то, что видели, с чем сталкивались. Проанализировали и сделали выводы. Не в обычае человека отказываться от умозаключений. В непонятных явлениях, удивительных фактах наши пращуры углядели происки неких сверхъестественных существ. Возникла теория, что леса и реки, горы и небеса населены духами, охраняющими свои угодья. Духи сердятся или благодушествуют, подобно людям или животным. Какие еще объяснения могли родиться в головах, крепких научным потенциалом каменного века? Что еще могли увидеть первобытные глаза в ураганах и лихорадках, кроме чьей-то могучей злобы и козней? Жизненный опыт первобытных охотников не давал им и намека на то, что существуют такие вещи как циклоны и атнициклоны, микробы и смертоносные вирусы. Объяснить причины смены времён года и радуги на небе, не имея понятия об астрономии и оптике, можно только через теорию духов. Наводнение смыло шалаш и унесло пожитки — ясно, река осерчала. Точь-в-точь как пещерная подруга жизни. Молния поразила дерево — похоже на удар копьем, только силенок у небесного дядьки поболе нашего, да и копье не обычное, а огневое.

Объясняя неведомое, древний человек использовал знакомые ему образы и понятия: гнев, живое существо, мощь, копье, огонь. Эти понятия могли сочетаться самым причудливым способом, вроде того как это делается в фантастической литературе. Но, между прочим, хотя первобытные люди многого боялись, о летающих тарелках и инопланетянах никто не беспокоился, поскольку ни о планетах, ни о столовых принадлежностях никто в каменном веке и слыхом не слыхивал: не было таких понятий.

Древние люди внимательно наблюдали природу. От этих наблюдений зависела их жизнь. Люди были крайне заинтересованы в том, чтобы установить, какие причины вызывают те или иные события. Люди прослеживали и устанавливали причинные связи. Человек, например, точно знал, что метко брошенный камень способен убить зайца или куропатку, что их мясо пригодно в пищу, что оно избавляет от чувства голода и придает сил. Следовательно, чтобы избавиться от голода, нужно найти подходящий камень, выследить куропатку и метко швырнуть в неё этим камнем.

Путем многократных действий человек убедился, что трение сухого дерева о сухое дерево позволит добыть огонь, что огонь согреет, но при этом будет уничтожать дрова. Следовательно, чтобы согреться, надо набрать хвороста, заготовить сухой травяной трут, подготовить сухие деревяшки, потереть эти деревяшки друг о друга. И только тогда можно будет разжечь костёр. Чтобы добиться того или иного результата, человек должен был совершить ряд последовательных поступков. На это указывал жизненный опыт: знания, добытые человеком. (В скобках заметим, что очень часто причинные связи устанавливались неверно, и это приводило к возникновению многочисленных нелепых табу.)

Распространяя этот опыт на природные явления, человек приходил к выводу, что и они возникают в результате чьих-то действий: кто-то заставляет расти деревья, кто-то устраивает камнепады в горах, затягивает неосторожного охотника в болото и т.д. Эти кто-то — духи, которые живут в природе так же как и люди, так же как и животные. Кто-то из духов поселился в озере, кто-то облюбовал необычной формы скалу и т.д. Духи древности не были всесильными существами вроде Аллаха или Будды. Они скорее напоминали бабу Ягу, кикимору болотную или водяного, т.е. они напоминали древних людей, хотя и обладали некими сверхспособностями.

Вспомним, что потребность объяснять окружающий мир — это не единственное свойство человека. Человек также склонен настраивать себя на то или иное дело, самовнушением готовить будущий успех. И первобытные охотники убеждали себя в удаче. Уверенность — это половина успеха. Теория духов породила соответствующие способы самовнушения. Теория духов породила и шаманов — «специалистов» по переговорам с нечистью. Шаманы бормотали заклинания, растолковывали знамения, нацеливали на охотничью удачу. Теория давала такую полезную возможность. Охотники, попрыгав с копьем в ритуальном танце и грозно порычав, проникались сознанием, что теперь им море по колено. А как же иначе? Духи задобрены, подарки им обещаны, можно смело отправляться на промысел.

Так возникли первые примитивные религии. Вера в духов появилась как единственно возможное в первобытной жизни объяснение действительности. Вера в духов придавала первобытным охотникам уверенности в себе, т.е. она служила чем-то вроде дополнительного орудия труда. Можно утверждать, что поначалу примитивная религия была нужна людям, т.к. помогала им в их производственной охотничьей деятельности. И сегодня большинство религиозных людей использует религию в тех же целях, т.е. для самоуспокоения и самообмана.

2. Религиозная эволюция

Первобытно-общинный строй иногда называют первобытным коммунизмом. Это от того, что наши далекие предки работали и жили сообща. Они не ведали эксплуатации человека человеком, не знали разделения труда и противоречий между умственным и физическим трудом. В каменном веке не существовало частной собственности на средства производства: леса, реки и булыжники были общими. В первобытном обществе не имелось сколько-нибудь существенных знаний, которые не были бы общим достоянием. Все люди в равной степени имели доступ к полезной информации. Если кому-то приходила в голову идея, как лучше загнать мамонта в ловушку, открытие обсуждалось и внедрялось всеми. В условиях неизбежных лишений, голодовок, постоянной угрозы смерти нельзя было допустить, чтобы в ряды охотников затесался неуч, не знакомый с передовыми охотничьими технологиями. Первобытный человек не просто имел возможность овладеть всеми имеющимися в обществе знаниями, но обязан был это сделать. Неуча некому было кормить: люди себя едва обеспечивали и потому, в прямом и переносном смысле, работали без дураков.

Когда же производительность труда поднялась настолько, что завелись кое-какие излишки и стало возможным кое-что отложить про запас, тогда и явились миру первые бездельники. Они отлынивали от общей тяжелой работы и, случалось, доживали до глубокой старости всем на удивление. Как им это удавалось? Почему их кормили? Почему на них работали? Внешне все выглядело так, будто никакой эксплуатации нет. (По сей день эксплуататоры создают такую видимость.) Наоборот, народившиеся мироеды строили из себя особо ценных работников, незаменимых специалистов от которых зависит благополучие племени. (И по сей день они изображают тоже самое.) Они якобы овладели неким важным знанием, без которого на удачную охоту нечего и рассчитывать. Они будто бы заимели некое средство производства, недоступное, увы, рядовым охотникам. Этим средством производства было колдовство — умение заклинать духов и влиять на природные стихии. Эксплуататоры назвались шаманами, или колдунами. Шаманы перестали выходить на охоту вместе со всеми. Они превратились в профессиональных служителей культа. Колотя в бубны и закатывая глаза, шаманы имитировали непосильный, высококвалифицированный труд, обеспечивающий охотничью удачу. Первобытные охотники, видя такую заботу об общем благе, выкраивали «трудягам» куски из своей добычи. Можно не сомневаться, что шаманы, как ценные специалисты, мудрецы и слуги народа, получали лучшую часть охотничьей добычи.

Трудовой пещерный люд, по первобытной темноте своей и доверчивости, верил владельцам необычных средств охотничьего производства. Да и как было не верить? Колдовство сулило избавление от многих бед, обещало удачу и лучшую жизнь. Людям и в голову не приходило, что их обманывают. Ведь когда-то, на самой заре человечества, обмана просто не существовало!

Усвоив и приняв мысль, что отдельный член общества владеет неким средством производства (покровительством со стороны духов) независимо от соплеменников, люди подготовили почву для будущего расслоения на собственников и неимущих, на бедных и богатых. Возник прецедент, когда отдельная личность, шаман, завладела орудием производства, необходимым всему племени и тем самым возвысилась над прочими людьми, противопоставила себя первобытной коммуне. (Неважно, что орудие было мнимым. В будущем присваивались действительные орудия и предметы труда.) Оправданием этого факта служило всеобщее убеждение, что колдун наделен выдающейся мудростью, недоступной обычному охотнику. В древнем племени возникло общественное отношение, из которого со временем развились разделение труда, расслоение на классы, противоречие между умственным и физическим трудом. Одни люди продолжали охотиться и рисковать жизнью, а другие нацепили маски и прыгали вокруг идола. Это ли не праобраз будущих эксплуататорских цивилизаций? Шаманы сделали открытие: людям можно лгать! Можно обирать их и подчинять, прикрываясь авторитетом нечистой силы, которая не обидится. Духи не будут в претензии, если шаман противопоставит себя соплеменникам, свой интерес общественному. Только делать это надо с умом, чтобы никто не догадался.

Именно это открытие, это знание, а вовсе не умение отваживать лешаков, было взято в частную собственность. Шаманы изобрели обман. Ясно, что шаманское изобретение требовало секретности и всеобщей веры в сверхъестественное на вечные времена. (Шаман — первый частный собственник, собственник знаний закрытых для широкой публики.)

Обособившись, (выделившись в «отдельную отрасль народного хозяйства») шаманство стало развиваться своим собственным, самобытным путем. Поиски эффектных ужимок и прыжков не похожи на поиск дичи и съедобных кореньев. У искусства свои законы. Однако оно было и остается неразрывно связанным с производством материальных благ. Шаманы, как могли, влияли на охотников. Чем больше будет добыча, тем больше достанется шаману. Сознание этого и заставляло шаманов искать пути развития их шаманского искусства.

Шаманизм родился из свойств человеческой психики и потребностей первобытного производства. Охотники нуждались в гарантиях удачной охоты и шаманизм такие гарантии, пусть и не слишком надежные, предоставил. Колдовство укрепляло дух охотников, идущих на опасную и трудную работу. Поначалу это было хорошо, но со временем шаманизм стал тормозом производительных сил. Ложная теория мешала людям правильно оценивать накапливаемые знания.

Теперь от религии первобытной перейдем к религии людей, живших в эпоху рабовладельчества. Религия в Шумере или в древнеегипетском царстве была не такая, как у пещерных людей. С одной стороны, у религий времен первобытности и рабовладельчества есть общее. Обожествление сил природы, например. С другой стороны, в религии шумеров или древних египтян много такого, чего не было в примитивных религиях первобытных охотников. Это от того, что религия пещерных людей и религия времен фараонов отражают жизнь разных эпох. Менялась жизнь, менялась и религия. Первобытные люди не знали неравенства, не знали, что такое царская власть. Потому их религия ничего не говорит о том, что одним людям назначено повелевать, а другие должны быть покорными рабами «избранных». Жителю же древних восточных деспотий волей-неволей приходилось думать о разделении на богатых и бедных, о власти царей, о рабстве. Жизнь сталкивала человека с этими реалиями. «Помогали» разобраться с вопросами, поставленными жизнью, жрецы, приемники шаманов. И в Древнем Египте, и в Шумере, и в Ассирии, и в любом другом древнем государстве жречество учило, что те, кто обладает властью, получили ее по воле богов, что идти против существующих порядков — значит идти против небожителей. Так в египетских мифах самым страшным, что может быть, называется нарушение миропорядка, установленного мудрой богиней истины Маат. Нарушение миропорядка влечет за собой всевозможные бедствия. Такое мировоззрение смиряло народ, уводило от борьбы за лучшую жизнь. (И сегодня любое правительство любой страны преподносит стабильность в обществе как высшее достижение, к которому следует стремиться.) Религия помогала консервировать сложившиеся отношения в обществе, сохранять их навечно.

Любая древняя религия называла «высшую» расу, которой должны служить все другие народы. В древнеегипетском мифе верховный бог Ра учит, что люди разделены на четыре расы. Высшая раса — египтяне, три низших расы — ливийцы, азиаты, чернокожие нубийцы. Таким образом, древние религии оправдывали кровопролитные войны, которых в течение истории Древнего мира произошло немало, оправдывали рабство. С точки зрения жрецов, поход фараона в Нубию, пленение и обращение в рабство тысяч нубийцев вовсе не жестокость. Ведь нубийцы — низшая раса.

Понятно, чьим интересам служила идеология, смирявшая народ и оправдывавшая рабство. Конечно же, интересам рабовладельцев. Жрецы и сами были рабовладельцами. Жречество было сильной и богатой кастой.

Закончим главу рассказом о возникновении монотеизма. Впервые единобожие возникло в Древнем Египте, наиболее развитой стране Древнего мира. Идея единственного всемогущего бога появилась тогда, когда Египет, после длительных междуусобных войн, подчинился единственному могучему фараону. Иначе и быть не могло: пока в нильской пойме существовало множество царьков и князьков, люди полагали, что и на небесах идёт постоянная склока. Первым единобожником стал фараон Аменхотеп IV Эхнатон. (Правил с 1364 года до н.э. по 1347 до н.э.) Аменхотеп запретил поклоняться всем богам, кроме бога солнца Атона. Фараон отказался от своего имени Аменхотеп, связанного с именем Амона — верховного бога древнеегипетского пантеона, и назвал себя Эхнатоном (по-древнеегипетски «Угодный Атону»). Почему же фараон пошел против многобожия? Потому, что он ополчился против жрецов и ему для борьбы понадобилась новая идеология, которая подкрепляла бы его фараонские притязания. Идея новой религии такова: на небе существует единственный супербог: соответственно на земле должен быть один суперфараон, у которого все, включая жрецов, должны быть на побегушках. Эхнатон мечтал о самодержавии, абсолютной личной власти. Главная причина религиозной реформы Эхнатона — в борьбе царя и касты жрецов. Монотеистическая религия Эхнатона отражала стремление фараона подчинить или вовсе уничтожить строптивое жречество. Жрецы играли далеко не последнюю роль в политической жизни Египта. Власть богатой жреческой касты была едва ли не больше царской. Предшествующие Эхнатону цари должны были считаться с жрецами. Фараоны делали жрецам богатые подарки. (Или, как думали верующие египтяне, приносили богам обильные жертвы) Этим цари завоевывали расположение жрецов. Фараон, лишенный жреческого расположения, не мог надеяться на долгое и благополучное царствование. Эхнатон хотел отнять у жречества силу и богатство. Стремился к тому, чтобы в Египте был один властитель — фараон. Древнеегипетская политеистическая религия не отвечала этому стремлению. У египетских богов не было царя, наделенного абсолютной властью, неограниченным могуществом. Амон (или Ра) был царем богов, но вынужден был считаться со своенравной и самостоятельной богиней дождя Тефнут, не мог обойтись без мудрых советов бога Тота, без своего защитника Хора. Эхнатон отказался от политеизма. Он насаждал веру в могущественного сверхбога, который является единым властителем вселенной. Эхнатон изменил мир божественный так, как хотел изменить мир людей. Единый бог Атон был «создан по образу и подобию» обладающего всей полнотой власти монарха.

Жрецы и находящийся под их влиянием народ встретили преобразования Эхнатона ожесточенным сопротивлением. После смерти фараона-монотеиста страна вернулась к многобожию. В очередной раз вековые пережитки, вековая косность проявили исключительную живучесть. Однако спустя столетия монотеизм, хотя и с уступками предыдущим религиям, все же победил, поскольку власть всесильных царей и императоров стала привычной и, как казалось, единственно возможной.

3. Противостояние науки и религии

В религии ряд положений, называемых догматами, принимается на веру. Догматы, — существование бога, бессмертие души, святость римского папы, — недоказуемы. Даже ставить вопрос о доказательстве догмата считается недопустимым грехом. Никаких сомнений! Можно только верить, что есть бог и что душа бессмертна. Доказать, что это — истина, нельзя. Сами священники это признают.

В науке, — и этим она отличается от религии, — ничто на веру не принимается. В науке царствует не вера, а опыт. Поскольку всем людям, будь то атеисты или верующие, свойственно увлекаться, замечать то, что подтверждает их ожидания, т.е. выдавать желаемое за действительное, в науке cуществует жесткая система проверок и перепроверок. Ничего похожего в религиях нет.

Томсон выдвинул атомистическую гипотезу «пудинг с изюмом». Многим ученым она казалась верной. Но математические выкладки Хиншоу и эксперименты Резерфорда заставили ученый мир отказаться от этой полюбившейся гипотезы. Майкельсон и Морли поставили опыт, чтобы определить движение Земли относительно эфира. Оба физика предполагали, что эфир существует. Но опыт показал, что никакого эфира нет. И ученые отказались от своих предположений. После повторения опыта в лабораториях других стран, уже все ученые во всех странах признали, что эфирная гипотеза не соответствует действительности.

Метод познания мира, предлагаемый религией, прямо противоположен тому методу, который использует наука. В религии главную роль играют чудеса, видения, пророчества, всевозможные оракулы. В этом — причина противостояния науки и религии.

Наука и религия противостоят друг другу с тех пор, как существуют. Среди противников религиозного метода были люди, сами верившие в бога (или богов). Это не абсурд. Римский поэт и ученый Лукреций Кар (ок.99-55 гг до н.э.) не отрицал существования божеств. Но мир объяснял не божественными действиями, а естественными причинами. Ньютон верил в бога. Но свои законы вывел, опираясь на факты, на эксперимент, на беспристрастное изучение природы, а отнюдь не на священное писание. Другими словами, в физике Ньютон действовал как закоренелый материалист. Благодаря Ньютону бог лишился всяких прав на вмешательство в механику. Поведение физических тел теперь объясняют действием трех законов Ньютона, а вовсе не божественной волей. Инженеры больше не нуждаются в услугах прорицателей: сами рассчитывают и предугадывают движение тел. Во многом благодаря таким верующим, как Лукреций Кар или Исаак Ньютон, люди пришли к научному, атеистическому мировоззрению. Например, тот факт, что библия представляет собой компиляцию многих плохо согласующихся между собой текстов, был установлен не атеистами а профессиональными богословами. Наука опровергла религию. Было, в частности, доказано, что человек произошел от обезьяноподобного предка. Это никак не вяжется с христианскими легендами об Адаме и Еве. Но религия продолжает существовать. Людям не легко от нее отказаться. Для многих она приманчивее, чем наука. Наука отрицает бессмертие души. Религия, наоборот, говорит о вечной жизни после смерти. Религия продолжает существовать, но уже не в той форме, в какой она существовала в Древнем Египте или в средневековой Европе. Религии приходится адаптироваться к новым условиям. Так сегодня служители культа остерегаются утверждать, что мир возник только несколько тысяч лет назад, что Земля — центр Вселенной, что разнообразие языков — результат инцидента в Вавилоне. А римский папа недавно заявил, что с Джордано Бруно, Галилеем, десятками тысяч сожженных ведьм, и т.д. и т.п. католики переборщили, хватили через край, и теперь признают свою ошибку.

4. Религия сегодня

Значение религии сегодня намного меньше, чем в древнее время или в средние века. Египтянин времен Хеопса, средневековый ремесленник и шагу не смели ступить не заручившись божественным благословлением. Ради уверенности в благополучном исходе дел, они наполняли жертвенные кружки священников. Сторонники Магомета, разбившие язычников в долине Бадра, были убеждены, что не одолели бы врага, если бы Аллах не внял пророку, который во время битвы молил «милостивого, милосердного», послать победу правоверным. Еще сто лет назад русские крестьяне считали, что молнии мечет Илья-пророк, разъезжающий по небу на колеснице.

Сегодня, решая свои повседневные проблемы, люди не надеются, или не особенно надеются на бога. Чтобы сдать экзамен, это ясно даже верующему, лучше почитать учебник, чем помолиться. Такие явления, как гроза, ветер, дождь современные люди объясняют естественными причинами, а не гневом Ильи-пророка или еще кого-нибудь. Единственное, или почти единственное, дело, которое осталось у современного бога — это обеспечивать людям бессмертие души. Никаких других важных дел, помимо обещания вечной жизни, у современного бога практически не осталось. По крайней мере к такому выводу пришли социологи, изучавшие мировоззрение верующих в современной Западной Европе.

Трудно примириться с тем, что когда-нибудь умрешь, перестанешь чувствовать. Мысль о смерти вселяет трепет и отвращение. Смерть противна естеству человека. Каждый человек рано или поздно задумывается о смерти. Каждый человек решает для себя проблему смерти. Верующие — это люди, чьи убеждения основаны на тайных, зачастую неосознанных желаниях. Кто этим желаниям потакает, того верующие и слушают. Верующих убеждают не научные факты, а проникновенные слова. Не хочет человек умирать, значит будет жить вечно: не на этом свете, так на том. Научных доказательств существования загробной жизни нет, зато желание пожить, т.е. вера — есть. И этого достаточно. Галлюцинациям алкоголика, гоняющего рогатых пауков, верующий не верит: слышал о белой горячке. Но если в газете прописано, что некто, находясь в состоянии клинической смерти, узрел божьих ангелов, у верующего — никаких сомнений: ангелы всамделишные. Ум верующего услужливо забывает, что клиническая смерть ударяет в голову покрепче самогона. Если в журнале сообщается, что в Средиземном море водится рыбка на боку которой написано «Нет бога кроме Аллаха», то для правоверного это стопроцентное доказательство истинности мусульманской религии. Что до атеистов, то они видят в этом еще одно подтверждение образности человеческого мышления. Только человек, с его богатым воображением, способен увидеть в рыбьей чешуе арабские завитушки. Только человек способен назвать известную крымскую гору Аю-дагом, т.е. медведь-горой, потому что только в человеческих глазах эта гора имеет романтическое сходство с огромным медведем.

Религия успокаивает нервы, спасает от тяжелых раздумий, уводит от реальности, выдает желаемое за правду и, таким образом, мешает людям менять мир в лучшую сторону. В этом ее очевидный вред.

****

Вся премудрость современных священников сводится к умению приспосабливать священное писание к современности. Священник должен уметь перетолковать древние тексты так, чтобы грубые ошибки, противоречия и нелепые утверждения, которыми изобилуют коран, библия и т.п. не смущали верующих. В медресе и семинариях учат тому, как навсегда сохранить религию. Главное требование к современному служителю культа — быть пропагандистом религии. Подобно цыганской гадалке, священник должен быть хорошим психологом-практиком с хорошо подвешенным языком. Священник должен внушать доверие, иметь вид многоумного, образованного человека, обладать большими способностями к казуистике, чтобы устранять сомнения в душах верующих. Он должен знать множество старинных текстов, чтобы при случае утешить или наставить верующего подходящей благочестивой цитатой. Всему этому и учат в духовных учебных заведениях. Объективное исследование природы и общества в круг задач служителей культа не входит. Ни при каких обстоятельствах, ни при каких новых открытиях в естествознании, не могут служители культа отказаться от своих догматов. Иначе они перестанут быть священнослужителями. Ученый в результате новых открытий способен отказаться от теории теплорода, от теории эфира, но чтобы добрый католик усомнился в святости папы римского — такого быть не может.

О том, какова на самом деле религиозная образованность, можно судить по учебной литературе, используемой в духовных семинариях. Заглянем в учебник А.И.Осипова («Путь разума в поисках истины. Основное богословие» 1996г.).

Вот как начинается «Религия и наука» главы V:

«Когда известный французский астроном, математик и физик Лаплас представил Наполеону свой пятитомный труд «Небесная механика», о происхождении и устройстве Вселенной, то император, ознакомившись с ним, (С кем? С Лапласом или с «Небесной механикой»? — ред.) заметил с недоумением: «Я не нахожу здесь упоминания о Творце». Лаплас, образованный в духе так называемого свободомыслия (при всех политических переворотах во Франции он моментально менял свои взгляды в соответствии с идеологией новой власти), гордо ответил:»Сир, я не нуждаюсь в этой гипотезе». Так выразил своё отношение к идее Бога воспитанник т.н. эпохи Просвещения, которая, «забыв» о вере Галилеев, Коперников, Кеплеров, Паскалей, Ньютонов, открыто объявила войну христианству под флагом науки. Но действительно ли они (Кто они? Кеплеры и Коперники? Эпоха и христианство? Наука и вера? — ред.) отрицают друг друга?»

Прежде всего поражает неточность и корявость богословского языка. Лаплас — воспитанник эпохи!(Не дитя, не порождение, а воспитанник! А верующий Наполен чей воспитанник? А Мария- Антуанетта? А Робеспьер?) Эпоха забыла! Эпоха открыто объявила войну!

О чем тут г.Осипов ведет речь?

На наш взгляд, г.Осипов, во-первых, глухо намекает, что «так называемое свободомыслие» и беспринципность в политике — это одно и тоже. Под свободомыслием, вероятно, подразумевается неверие в бога. Выражаться яснее г. Осипов, как настоящий богослов, не умеет и не желает.

Во-вторых, г. Осипов навязывает читателю мысль, что, раз Лаплас беспринципен в политике, стало быть и лапласовский атеизм есть проявление беспринципности.

В-третьих, г.Осипов, опять же не определенно, а намеком, говорит о том, что научные успехи перечисленных ученых, — Галилея, Коперника и т.д., — будто бы связаны с верой в бога.. Будто бы люди, объявившие войну христианству (войну объявляют люди, а не эпохи), замахнулись на Галилея, Коперника и т.д. Будто бы «т.н. эпоха Просвещения» была хуже предшествующих ей времен. Почему г.Осипов не высказывается прямо? Видимо потому, что доказываемое им — неправда. И он это чувствует. Если бы г.Осипов обходился без обиняков, его легко было бы опровергнуть.

На самом деле, случай с Наполеоном свидетельствует об исключительной принципиальности Лапласа в научных вопросах. Мало кто способен глаза в глаза опровергать религиозные убеждения императоров. Что до политической беспринципности, она Лапласа, конечно, не украшает. Однако к физике, математике, астрономии и атеизму никакого отношения не имеет. Да, Лапласу было безразлично, кто его поддерживает в научных изысканиях: роялисты, жирондисты или якобинцы. Ему на политику было наплевать. Да, это не слишком красиво выглядит. Но не за то ценят Лапласа, что он был сначала республиканцем, а потом монархистом. Лапласа ценят за его научные достижения. Это ясно любому.

Всякому школьнику известно, что Коперник опроверг Птолемея (т.е. Коперник выступил против христианского взгляда на устройство Вселенной, о чём запамятовал г. Осипов, уличающий забывчивую эпоху Просвещения). Тем Коперник и знаменит. Всякому школьнику известно, что Кеплер вывел формулы, по которым можно рассчитывать движения планет. Что Галилей сказал о нашей планете: «А все-таки она вертится». (Эти слова Галилей произнес после того, как католические попы заставили его публично отречься от научных взглядов). Спрашивается, какое отношение имеет христианская религия к достижениям ученых? Неужели г. Осипов полагает, что только христианин способен усомниться в поповских проповедях и догадаться, что Земля вращается вокруг собственной оси и вокруг Солнца? Неужели без библии не понял бы Паскаль, что давление жидкости внутри сосуда одинаково во всех точках? Неужели без церковных нравоучений не установил бы Ньютон, что ускорение пропорционально силе? Причем тут «вера, забытая эпохой»? Нигде и никогда ни один подлинный ученый (будь он буддист, мусульманин, христианин или атеист) не объяснял физические процессы божьей волей, происками сатаны и тому подобными причинами.

Но продолжим чтение богословского учебника.

«Религия и наука всегда (!) сосуществовали и развивались без какого-либо антагонизма».

Ну, конечно! Возьмите хоть Варфоломейскую ночь. Католики во имя Господа режут гугенотов. Не щадят ни старых, ни малых, ни мужчин, ни женщин… И только учёных никто не трогает… Не дай бог помешать научной работе.

Что это, ложь или дремучее невежество? Неужели г.Осипову не известны факты преследования ученых церковью? Слышал ли г.Осипов о профессоре Оксфордского университета Уиклефе? Знает ли, что церковники заживо сожгли Гуса, ректора Пражского университета? (Если бы Гус прочел цитируемое осиповское утверждение, он бы, наверное, вновь воскликнул: «О святая простота!») А какова была судьба ученых-медиков, уличенных святой церковью во вскрытии трупов? Про основоположника анатомии, Везалия, доводилось читать? Между прочим, Везалий вскрыл труп мужчины и установил, что все ребра покойника на месте. А церковники утверждали, что у мужчин одного ребра не достает, т.к. из этого недостающего ребра была сделана Ева. Осипов не поверит, но его христолюбивые коллеги приговорили Везалия к смертной казни.

Можно вспомнить и более свежие факты. В начале двадцатого века в США издали законы (по настоянию религиозных фанатиков), по которым ответственность несли учителя, осмелившиеся рассказывать в школе о Дарвине и о теории эволюции. «Обезьяний процесс» в городе Дейтоне, штат Теннеси, — судилище над учителем Джоном Томасом Скопсом, — известен всем кто интересуется вопросом. Эти законы были окончательно отменены в 1967 году. Однако, в 2005 году 38 американских лауреатов Нобелевской премии вновь выступили с требованием не пересматривать преподавание теории Дарвина в школах. Почему? А потому, что в штате Канзас комиссия по образованию вознамерилась внедрять религиозную точку зрения на происхождение человека. Американские святоши не одиноки: в Сербии в сентябре 2004 года запретили Дарвина законом. Правда, успех сербских попов был недолгим: министру образования пришлось подать в отставку.

Но и ученые не оставались в долгу. Весьма тяжкие обвинения против русской православной церкви выдвигал, к примеру, Ломоносов.

Но читаем дальше.

«Ученый и верующий, как правило, совмещались в одном лице. (С точки зрения русского языка эта фраза не верна: подавляющее большинство верующих не было учеными. Г.Осипов должно быть хотел сказать, что когда-то ученые были, как правило, верующими. .- ред.) Ученые-атеисты были редчайшим исключением…. И лишь в XVIII веке, особенно когда ряд французских философов и общественных деятелей, т.н. энциклопедистов, выдвинули лозунг о противоборстве между наукой и религией, эта идея (?) постепенно стала захватывать Европу, а затем и нашу страну, где после 1917 года наука была объявлена областью единственно достоверного знания и доказывающей небытие Бога. Религия же, естественно, оказалась мировоззрением антинаучным.»

Нет, каков стиль! «Область, доказывающая небытие Бога!» — Каково! Что же получается? До XVIII века наблюдалась полная гармония, а затем какие-то неучёные французы (с учёными-то религия всегда(!) сосуществовала без антагонизмов), называемые энциклопедистами, придумали, не известно зачем, лозунг. Из-за лозунга-то всё и пошло наперекосяк. (Видать, лозунг оказался посильнее священного писания.) Количество атеистов резко возросло. Ученые-верующие стали редчайшим исключением. В России докатились до того, что объявили религию антинаучным мировоззрением. В общем, довели русский народ французские философы. Но, что характерно, антагонизмов между наукой и религией, как всегда, не наблюдалось.

Такую чепуху приходится учить семинаристам. Г.Осипову не приходит в голову, что рост атеизма в XVIII веке напрямую связан с ростом научных знаний. Дело не в лозунгах, а в успехах науки.

В заключение дадим последнюю цитату из учебника А.И.Осипова, — текст, вынесенный на обложку, т.е. передающий главную мысль книги.

«Именно в решении вопроса о душе и вечности с наибольшей очевидностью обнаруживается подлинное лицо религии и атеизма, обнаруживается и скрытый лик каждого человека, его духовная ориентация: стремится ли он к бессмертной красоте духовного совершенства и вечной жизни, или же предпочитает веру в окончательный и абсолютный закон смерти, перед которым одинаково бессмысленны не только идеалы и все противоборство между добром и злом, истиной и ложью, красотой и безобразием, но и сама жизнь.»

Если перевести эти цветистые, в духе Иудушки Головлёва, выражения на обычный русский язык, получится следующее. Человек религиозный, верящий в бессмертие души,- это хороший человек: у него есть идеалы, он отличает добро от зла, истину от лжи, он стремится к духовному совершенству, знает смысл жизни. Человек, не верующий в вечную жизнь, — это дурной человек: нет у него идеалов, нет понятий о добре и зле, живет он, сам не зная зачем.

К счастью, большинство людей, верующих и атеистов, не разделяет взглядов богослова Осипова и оценивает друг друга по делам.

Гитлер верил в собственное бессмертие. И большинство его подручных — тоже. На пряжках фашистских ремней было выбито: «С нами бог!» И всё же, даже упёртые богомольцы едва ли согласятся с г.Осиповым, что Гитлер и эсэсовцы — это образцы стремления к «бессмертной красоте духовного совершенства», что таков у фашистов «скрытый лик» и такова их «духовная ориентация».

А вот рядовой Александр Матросов не верил ни в бога, ни в черта, ни в бабу Ягу. И Зоя Космодемьянская не верила, и политрук Клочков, и генерал Панфилов и еще 99,9% РККА. Однако имена героев святы для всех порядочных людей. И вера в бессмертие души тут не при чем.

Список использованной литературы.

1.»Карманный словарь атеиста». ПОЛИТИЗДАТ. Москва.1979

2.Карл Каутский. «Происхождение христианства». ПОЛИТИЗДАТ. Москва.1990

3.И.В.Рак. «Египетская мифология.» Журнал «Нева»; Летний сад. СПб.2000

4.»Школьный философский словарь». Просвещение-АО «Учебная литература. Москва.1995

5.Нора Молони.»OXFORD. Археология. Оксфордская библиотека». Росмэн. Москва.1996

6.Анна Маккорд. «Доисторическая жизнь. Британский музей естественной истории. Лондон. Англия». Ромэн. Москва. 1997

7.Корлисс Ламонт. «Иллюзия бессмертия». ПОЛИТИЗДАТ. Москва. 1984

8.И.А. Крывелев. «Книга о библии». Издательство социальной-экономической литературы. Москва. 1959

9.Газета «Мысль». «А зачем тогда бог?» — передовая статья.