О позициях MLPD Из неопубликованного письма к функционеру MLPD от 6 ноября 1994 г.

Курт ГОССВЕЙЛЕР

От редакции:

Мы продолжаем знакомить наших читателей с состоянием левого движения в важнейшей стране Евросоюза — Германии. На сей раз речь пойдёт о полемике вокруг программных установок МЛПГ (MLPD) — Марксистско-ленинской партии Германии. Эта партия, основанная в 1982 году и идейно ориентирующаяся на маоизм. Её главным теоретиком стал Вилли Диккут, который ещё в 70-х гг. написал «Реставрация капитализма в Советском Союзе» («Die Restauration des Kapitalismus in der Sowjetunion»), в которой утверждается, что после XX Съезда КПСС социализм в Советском Союзе был повержен кучкой бюрократов, и на смену ему был реставрирован капитализм. Фактически послесталинский СССР, вслед за маоистами и ходжаистами, объявлялся «социал-империалистическим» государством, а его социально-экономическая система трактовалась как разновидность «государственного капитализма».

Подобный подход всегда вызывал резкое неприятие со стороны коммунистов.

Несколько лет назад, когда представитель МЛПГ приезжал в Москву, силами городской организации РКРП-РПК была устроена обширная дискуссия по книге Вилли Диккута и программным установкам МЛПГ. Дискуссия вскрыла принципиальные противоречия между маоистами и коммунистами, между МЛПГ и РКРП-РПК.

Ниже мы публикуем документ, посвящённый той же теме. Это письмо из переписки одного немецкого коммуниста с представителем МЛПГ. Автор письма — ныне активист «Коммунистической Инициативы», о которой мы неоднократно писали. Письмо датировано 1994-м годом и было опубликовано лишь недавно. Оно содержит достаточно подробный и в то же время разбор красочный разбор позиций МЛПГ с марксистской точки зрения.

Дорогой товарищ Бризе!

Твое письмо требует от меня подробного ответа с развернутым объяснением причин моего несогласия в основных вопросах с твоими лично и с позициями твоей партии.

Но сначала хочу сделать несколько замечаний о том, как я на вас наткнулся и что мне понравилось в вашей «Rote Fahne». Первый раз я увидел ваш стенд на демонстрации в память Либкнехта и Люксембург в январе 1991 г. во Фридрихсфельде. Мое внимание привлекла ваша эмблема с пятью головами. Тогда я сказал себе: «Кто выбрал себе такую эмблему, тот должен быть как и я, против ревизионизма». Поэтому я купил некоторые из представленных материалов и подписался на вашу газету, отчасти из желания получше познакомиться с вашей организацией, отчасти из солидарности с вашим антиревизионизмом. Что мне ещё в вас понравилось, это, во-первых, ваша целенаправленная работа с молодежью и, во-вторых, ваша четкая ориентация на рабочий класс.

Сам я в коммунистическом движении с 14 лет, с 1931 года. И сегодня я всеми силами стараюсь помочь немецким коммунистам, которые разошлись теперь, главным образом, по двум партиям — PDS и DKP, а также большому числу более мелких организаций, установить связь между собой, вести борьбу сообща. Из этой совместной работы, в течение более или менее продолжительного периода, может и должна вырасти единая коммунистическая партия Германии.

MLPD могла и должна была бы внести свой вклад в дело объединения коммунистов, но она в её нынешнем виде, к сожалению, не в состоянии это сделать. И причины этого я вижу именно в тех взглядах, которые ты пытаешься обосновать в своем письме.

Ты пишешь: Ты знаешь, что MLPD считает, что в ГДР был реставрирован капитализм, причем капитализм в его особой, бюрократической форме.

Да, я это знаю и я знаю также, что подобное мнение целиком вытекает из оценки СССР в период после ХХ съезда КПСС как социал-империалистического государства. Так написано в вашей брошюре «Sozialismus am Ende?» («Конец социализма?» — Прим. пер.) на стр. 32: …В феврале 1956 г. на ХХ съезде КПСС хрущевской клике [удалось]… узурпировать власть и провести реставрацию капитализма… это был капитализм нового типа: бюрократический капитализм!» Также в программе MLPD 1982 г. в разделе С, пункте 4 говорится: «Советский Союз … сегодня наряду с США является сильнейшим оплотом мировой реакции, эксплуатации и подготовки империалистической войны.

С тем, что вместе с Хрущевым к власти в КПСС пришел современный ревизионизм, целью которого была реставрация капитализма в СССР, я не могу не согласиться. Это я предчувствовал и этого я боялся уже вскоре после ХХ съезда; окончательно я в этом убедился осенью 1956 года, после венгерской контрреволюции. Но также я был уверен в том, что хрущевская клика это еще не вся КПСС; приход к власти Хрущева представлял собой большую угрозу социализму, но отнюдь еще не ликвидацию социализма и превращение СССР в капиталистическое государство.

Ваше противоположное утверждение противоречит фактам, поэтому также оно бессодержательно и в смысле теории и оказывает пагубное воздействие на вашу позицию в классовой борьбе в целом. Более того, эта ваша позиция поднимает вопросы, на которые вы так и не можете дать убедительного ответа. По вашему мнению выходит, что одного лишь съезда и смены верхушки достаточно, чтобы перечеркнуть результаты мощнейшей революции в истории человечества, перечеркнуть результаты 36 лет Советской власти.

Считай я такое возможным, тогда я или должен верить в чудеса, или должен предположить, что социализм в СССР уже до ХХ съезда был настолько слаб, что его удалось смести за одну ночь без всякого применения силы. Но тогда необходимо и начало капиталистической реставрации отнести не к приходу к власти Хрущева и ХХ съезду, а, как это уже давно делают троцкисты, ко времени правления Сталина.

Вы этого не делаете, что правильно, но при этом вы оказываетесь в довольно безвыходном положении, не в силах объяснить и доказать свою точку зрения. Вы пытаетесь преодолеть его утверждением: Сталин совершил большую ошибку: он пренебрег идеологической работой и недостаточно сильно боролся с бюрократией. Этим он допустил появление из нее «буржуазии нового типа», которая захватила власть на ХХ съезде и реставрировала в СССР капитализм. С этого времени Советский Союз и страны Варшавского договора больше не были социалистическими, а были государствами капитализма нового типа, «бюрократического капитализма». Это учение, провозглашенное вашим классиком Вилли Диккутом и которое является сердцевиной вашей партийной линии.

Но задолго до Вилли Диккута новый класс капиталистов в «советской бюрократии» «открыли» троцкисты. Пагубным следствием этого вашего учения является то, что вы благодаря ему стоите в едином строю с троцкизмом и империализмом против Советского Союза и остальных социалистических стран.

Что же это за капитализм нового типа, который по вашим словам господствовал в СССР и у нас в ГДР?

При ближайшем рассмотрении выясняется, что это на самом деле капитализм нового типа, а именно капитализм, у которого… отсутствуют все признаки капитализма!

До сих пор все марксисты сходились во мнении, что капитализму всех типов и разновидностей присущи следующие отличительные признаки:

1. Целью производства является извлечение прибавочной стоимости, или, другими словами, максимальной прибыли. Поэтому разговор о капитализме уместен лишь в том случае, когда извлеченная прибыль служит не только удовлетворению частных потребностей владельца средств производства, но снова становятся капиталом в производстве или ценных бумагах.

Далее: капитализм обозначает конкурентную борьбу как внутри страны, так и международную. Для её поддержания капиталу необходимо постоянно заботиться о сохранении высокой нормы накопления в целях инноваций и усовершенствования средств производства.

Поэтому капитал постоянно старается снижать заработную плату рабочим и служащим.

Что же мы видим в странах социализма?

Для них в последние десятилетия было характерным постоянное снижение нормы накопления в пользу потребления, субсидирования находящихся ниже их реальных расходов квартплат, цен на проезд, на продукты питания, культуры, учреждений, здравоохранения, детских садов, бесплатных учебников и т.д. и т.п.

Всего этого вы не можете не знать. Но вы не ставили себе вопрос, что это за странный такой капитализм, который ради улучшения уровня жизни трудящихся уменьшает норму накопления?

2. Капитализму любого типа присуща анархия производства, регулирование производства задним числом, через «рынок», исключая, естественно, строгое планирование внутри концернов. Максимальная прибыль как цель производства исключает возможность общегосударственного планирования.

Там же, где как в соцстранах, управление производством производится не задним числом через рынок, а с помощью госплана, целью которого является создание потребительных стоимостей, а не извлечение максимальной прибыли, ни о каком капитализме не может быть и речи.

3. Неотъемлемой чертой капитализма является превращение в буквальном смысле всего и вся в товар, равно как и человеческой рабочей силы и самого человека. Где рабочая сила — товар, разумеется, не может быть права на труд, также как и права на крышу над головой, ведь земля и построенное на ней жилье — тоже товары, а значит объекты спекуляции для извлечения прибыли.

Там же, где эти права есть, и не на бумаге, а на деле, опять же говорить о капитализме неуместно.

В социалистических странах эти права были; безработица и бездомность вплоть до «возврата назад», до победы контрреволюции были в них незнакомыми, чуждыми понятиями.

Земля не являлась товаром, она отдавалась в пользование за минимальную плату, так как она была общественной собственностью; леса и реки были собственностью всего общества, а не частных лиц, как в ФРГ, а теперь и на территории бывшей ГДР.

К какой бы области мы не обращались: к хозяйству, социальной политике, культуре, здравоохранению — во всех социалистических странах, даже в наиболее пораженных ревизионизмом Венгрии и Польше — нигде капиталистический принцип максимальной прибыли не являлся господствующим принципом. Даже в этих странах государственная политика основывалась на принципах как можно более широкого — разумеется, зависимо от материальных возможностей — и доступного обеспечения населения всем необходимым.

Относительно ГДР, достаточно вспомнить все те изменения, которые произошли после её аннексии Западной Германией — которую вы радостно приветствовали как «воссоединение»! — как то: радикальное уменьшение числа общественных библиотек, массовое закрытие поликлиник, детских садов, яслей, отмена бесплатного здравоохранения, чрезмерный рост цен, особенно за квартплату и, и, и — чтобы понять, что произошла кардинальная смена общественных систем, в ущерб людям, и во благо капиталистическим банкам и концернам, страховым предприятиям, домовладельцам и земельным спекулянтам и всем остальным, кто праздновал и продолжает праздновать «возвращение домой» восточных немцев. (Ах, чуть не забыл дорогих «прежних владельцев» бранденбургских, мекленбургских и померанских лесов и озер, господ князей и графов, юнкеров, которых мы опять получили и которым вернули их владения, благодаря, столь приветствуемому вами, устранению «госкаповской ГДР»!)

5. Напоследок, обратим внимание на внешнюю политику: для внешней политики капиталистических стран характерно временно пренебрегать и даже забывать конкурентные противоречия, если необходимо объединить усилия для предотвращения или устранения общей для них революционной угрозы. В борьбе против революционных, антиимпериалистических движений или правительств они все едины и дерутся не на жизнь, а на смерть. Примеров тому — масса, начиная от Парижской Коммуны, подавленной совместными усилиями правительств Пруссии и Франции (и прекративших ради этого войну между собой), до интервенции 14 держав против Советской России и войны США с Северной Кореей, подготовленного ЦРУ пиночетовского путча против правительства Альенде, руководимые империалистами войны бандитов УНИТА и Ренамо против антиимпериалистических правительств в Анголе и Мозамбике и т.д. и т.д.

Для империализма совсем неестественно поддерживать антиимпериалистические революции и страны или же помогать им одержать победу в войне с империализмом.

В то время как именно это делали Советский Союз и остальные соцстраны, именно это было лейтмотивом их внешней политики несмотря на все ревизионистские уклоны и шатания: без их помощи Египет не смог бы национализировать Суэцкий канал, африканские народы не смогли бы выгнать своих колониальных господ, кубинский народ из-за американской хозяйственной блокады не смог бы перед самым их носом начать строить социалистическое общество, маленький Вьетнам не смог бы одержать свою невиданную победу над сверхдержавой США. Были бы невозможны все те большие и малые успехи, которых достигло мировое революционное движение благодаря существованию и мощной поддержке СССР, КНР и остальных стран соцлагеря.

Именно поэтому — в отличие от империалистических держав и в отличие от вас — люди в странах так называемого «третьего мира» мечтали об освобождении от империалистического угнетения и эксплуатации и сражались за это, именно поэтому они испытывали не радость, а горечь при крушении Советского Союза и стран соцлагеря, горечь от потери добрых друзей и союзников.

Как вы обосновываете вашу приверженность тезису о «бюрократическом капитализме» в социалистических странах и утверждению, что Советский Союз «наряду с США является сильнейшим оплотом мировой реакции, эксплуатации и подготовки империалистической войны» вопреки всем приведенным фактам?

Я должен заметить, что вы очень легко находите себе «аргументацию». Только один пример: в «Sozialismus am Ende?» (стр. 49) вы цитируете одно предложение из длинного выступления председателя совета министров СССР Косыгина в сентябре 1965 года, которое вы даете в следующем контексте: новая экономическая система в Советском Союзе «должна была осуществить три главных принципа», далее вы цитируете Косыгина: Повышение научного уровня планирования, расширение хозяйственных прав предприятий и усиление экономического стимулирования.

Это предложение не содержит ничего, что противоречило бы основам ведения социалистического хозяйства, так, например, экономическое стимулирование применялось еще при Ленине. Тем не менее, в вашей книге безо всяких доказательств это предложение снабженно следующим комментарием: «За этим скрывалось окончательное и полное превращение капиталистического принципа максимилизации прибыли в движущую силу экономики. Теперь «прибыль и рентабельность» официально объявлялись главной целью».

Жаль того, кто позволил убедить себя таким «доказательством»!

Ведь ясно даже ребенку, что социалистическое хозяйство также должно быть рентабельным, и что социалистические предприятия должны быть прибыльными, в противном случае, откуда еще, спрашивается, брать средства для накопления и для погашения государственных расходов на школы, институты, здравоохранение, культуру? Об этом писал еще Маркс в «критике готской программы».

Поэтому «прибыль» является важной категорией в политэкономии социализма и обязательной составной частью хозяйственного плана социалистической экономики. Конечно, речь при этом идет о рентабельности всего народного хозяйства в целом, а не о прибыльности каждого отдельного предприятия. (См. высказывания И.В. Сталина в работе «Экономические проблемы социализма в СССР»)

Также стоит напомнить выступление Г.М. Маленкова на XIX съезде КПСС в октябре 1952 года, в котором он критически заметил: …Вместо предусмотренной планом прибыли в 2,9 млрд руб., строительные организации допустили в этом году убыток в размере 2,5 млрд руб.

Но где у Косыгина хоть слово о том, что прибыль отныне — «главная цель», как у вас утверждается? Ни слова об этом не находим мы и у Маленкова. Та, я хотел бы выразиться осторожно, «ошибка» в вашем представлении заключается в том, что вы пытаетесь внушить, что если Косыгин говорит о прибыли, то он непременно имеет ввиду прибыль капиталистическую и в том, что вы далее утверждаете, что эта прибыль «официально объявлялась главной целью».

Так убедительно вы «доказали», что в Советском Союзе был восстановлен капитализм!

А поэтому ясно как день, что социалистические страны не были никакими социалистическими, а следовательно и их внешняя политика не могла быть никакой другой, кроме как капиталистической, империалистической, нацеленной на развязывание войн и конфликтов.

Но как тогда объяснить их поддержку революционных, антиимпериалистических и социалистических государств?

Без проблем! «Советский социалимпериализм» превратил «Варшавский договор в агрессивный военный союз. Эта основательная перемена привела к тому, что борьба за новый передел мира идет сегодня главным образом между двумя империалистическими блоками, со сверхдержавами США и СССР во главе. Соперничество супердержав образует главный источник угрозы Третьей мировой войны» (из программы MLPD).

Насколько вы были правы, доказывает сегодняшний мир: с момента исчезновения восточной сверхдержавы на нашей Земле царит мир и спокойствие… или нет?

Все сказанное вами, конечно же, не ново и не оригинально. Именно также как и вы, в роли «красного империализма» внешнюю политику СССР всегда пытались представить империалисты, социал-демократы и троцкисты.

Между тем мы видели своими глазами, как поступает уже несоциалистический Советский Союз: горбачевский СССР прекратил поддержку своих бывших друзей и союзников, таких как Куба, продал западногерманским империалистам ГДР; (впрочем, что вы можете иметь против Горбачева? Вы же должны понимать, что без него и его политики никогда не состоялось бы это так называемое «воссоединение», столь вами почитаемое и так горячо приветствуемое). Действительно несоциалистический Советский Союз является не противником, а уже союзником США в войне против государств «третьего мира», как это показала нам ирано-иракская война 1980-1988 годов.

Ваша книга «Sozialismus am Ende?» битком набита обвинениями в адрес ГДР и Советского Союза, ничем не лучших, чем приведенный пример. Я хочу привести еще один, чтобы показать, насколько бессодержательны, насколько лишены всякого понимания действительных отношений эти ваши обвинения.

Так, здесь говорится о Брежневе: «В 1968 году Брежнев беспощадно подавил попытку некоторых руководящих бюрократов Чехословакии получить самостоятельность».

Это утверждение не имеет ничего общего с действительностью.

Так называемая «Пражская весна» была попыткой чехословацких ревизионистов — родственных по духу Тито, Хрущеву, Гомулке и Кадару — довести до конца то, что не удалось осенью 1956 года в Бухаресте. Планировалось убрать «сталиниста» Новотны и затем при помощи захваченного ревизионистами партийного аппарата взять курс на «мирное» восстановление буржуазной республики. С безвольной фигурой Дубчека в роли первого секретаря, к августу 1968 года они быстро продвигались к цели, ничего не говоря, разумеется, простым людям, но обещая им лучший социализм, социализм «с человеческим лицом». Никто другой, как один из главных зачинщиков этого контрреволюционного заговора, Ота Сик, в ноябре 1990 года заявил одной из газет, что все эти манипуляции должны были лишь скрыть их реальные намерения: Мы — ядро экономических реформаторов — тогда в Праге вовсе не собирались реформировать коммунизм. Нашей истинной целью было его уничтожение и создание новой системы. Приходилось же говорить о некоей социалистической демократии или социалистическом рынке, потому что иначе попасть к широкой аудитории не представлялось возможным.

Высказывание, которое могло бы и вас заставить немного подумать!

Как же обстояло дело с брежневским «беспощадным ударом»? Едва ли можно более фальшиво описать его роль в этих событиях, чем это сделали вы. Брежнев, некогда один из самых близких и доверенных лиц Хрущева, в действительности покровительствовал своим отечественным и зарубежным ревизионистам; он и не думал, чтобы строить какие-то препятствия пражским «реформаторам». Наоборот, покуда это было возможным, он препятствовал тому, чтобы положить конец их проискам. И даже после того, как он под давлением ленинских сил в собственной партии и КПЧ вынужден был поддержать вмешательство 21 августа 1968 года, он продолжал покровительствовать Смрковски, Цику, Гольдштюкеру и руководимому ими первому секретарю Дубчеку, не позволив даже снять их. Лишь благодаря здоровым ленинским силам внутри страны и внутри КПЧ, Дубчек после долгой борьбы на пленуме ЦК в апреле 1969 года все же был снят.

К сожалению, надо сказать: ваше представление истории, противоречащее реальным фактам, написано словно по принципу: «Что не укладывается в нашу картину, того и не было!»

Тому еще последний пример: на той же 52-ой странице читаем: В 70-е годы под советским давлением кубинские наемники (!) были направлены в Анголу.

Как же вы не замечаете, что вы повторяете слова FAZ, империалистических друзей настоящих наемников, натравливаемых на MPLA режимом южноафриканской апартеиды бандитов UNITA? Вас так ослепила ваша «борьба против социалимпериалистического Советского Союза» и «госкаповских государств Восточной Европы», что вы больше не видите, что повторяете открытую, непростительную ложь о революционной помощи кубинских добровольцев антиколониальному и антиимпериалистическому движению за освобождение Анголы?

Как с такими высказываниями можно воспринимать всерьез вашу, якобы, преданность пролетарской революции и социализму и ваши вызовы ревизионизму и и империализму?

Правы те, кто в ХХ съезде видит поворотный пункт, момент отхода КПСС от марксизма-ленинизма и её поворот к ревизионизму в важных вопросах идеологии и практической политики.

Но глубоко неправы те, кто называет этот поворотный пункт моментом превращения СССР и всех остальных стран социализма в капиталистические государства.

После смерти Сталина и приходом к власти Хрущева, ревизионисты запустили процесс загнивания социализма, расшатывания его основ, процесс, который должен был создать предпосылки для последующего уничтожения Советской системы и реставрации капитализма.

Процесс этот протекал поэтапно и исход его не мог быть предопределен заранее.

Когда же я вижу, что в итоге получилось у вас из правильного утверждения, что имея дело с Хрущевым и его направлением, мы имеем дело с ревизионизмом, мне приходят в голову слова Ленина, что «всякую истину, если её сделать «чрезмерной», если её преувеличить, если её распространить за пределы её действительной применимости, можно довести до абсурда, и она даже неизбежно,при указанных условиях превращается в абсурд».

Ваше заключение, что будто бы достаточно, чтобы один такой замаскированный ревизионист со своей кликой занял место во главе партии и государства для превращения социалистического Советского Союза в капиталистическую страну, есть как раз такое чрезмерное преувеличение. Оно может возникнуть только потому, что никто не проверял в реальности её правдивость, лишь потому, что действительность подгоняется под заготовленную схему, как это было показано на примере цитаты Косыгина и вашего комментария к ней.

Лишь пользуясь отчужденным, недиалектическим, шаблонным мышлением можно посчитать возможным, что за одну ночь, с сегодня на завтра из ленинской компартии Советского Союза можно сделать партию реставраторов капитализма; из Красной Армии так же быстро — империалистическую, захватническую армию (с тем же составом и теми же командирами!); из испробованных вождей рабочего класса, таких как Вильгельм Пик, Морис Торез, Пальмиро Тольятти, Долорез Ибаррури, Гарри Полит и многих других — ренегатов, предавших то, чему они посвятили всю свою жизнь.

Почти четыре десятилетия обороны Советской власти и социалистического строительства, привели к тому, что социализм и и советский образ жизни глубоко и прочно укоренился в сознании советских людей. Кто раскрыл бы себя как открытого врага существующего порядка и сторонника возвращения прежней власти, тот был бы тут же передан самим населением в руки госбезопасности. Это хорошо понимали как враги Советской власти в империалистических метрополиях, так и их замаскированные под коммунистов «партнеры» в СССР.

Поэтому они и мечтать не смели уничтожить социалистический порядок одним махом и установить на его месте капитализм. Они прекрасно понимали, что путь к реставрации капитализма будет долгим и полным риска и потому вели свое наступление очень и очень осторожно, шаг за шагом.

Прежде всего этот процесс ни в коем случае не должен был быть опознан как путь назад к капитализму, а до самого конца выглядеть как путь необходимого улучшения социализма.

Во-вторых, было необходимо отвернуть массы от существующего социалистического порядка, подорвать их готовность к его защите.

В-третьих, народ и партия должны были перестать видеть в империализме причину войны, а наоборот, видеть в нем партнера в деле сохранения мира, чтобы в замене идеологии классовой борьбы идеологией примирения классов они не заметили решительного разрыва с марксизмом.

Для достижения первой цели была распространена иллюзия, что все происходящее служит скорейшему наступлению коммунизма.

При этом демагоги типа Хрущева прекрасно понимали, что первые эйфорические надежды, которые были посеяны в людях их обещаниями скорого достижения «светлых высот коммунизма», неминуемо превратятся в их противоположность — в глубокое разочарование, безнадежность, безразличие и даже враждебность к партии и Советской власти. Они это не только прекрасно понимали, но и прикладывали все свои силы, чтобы это крушение надежд наступило как можно скорее и как можно более болезненно, потому как это был путь к достижению второй их цели: отвращения людей от Советской власти. Хрущевские «реформы» в области народного хозяйства при ближайшем рассмотрении раскрывают себя как серия спланированных вредительских мер, результатом которых была лишь дезорганизация, дефицит в снабжении населения и растущая зависимость советского государства от империалистического зарубежья.

Третья цель была достигнута систематическим насаждением страха атомной войны. Хрущев в совместной игре с заправилами американского империализма много раз аранжировал ситуации, в которых начало атомной войны казалось почти неминуемым: берлинский кризис 1958 года, кубинский кризис 1962 года, который затем «в последнюю минуту» был разрешен разговором Хрущева с американским президентом. Весь этот театр разыгрывался, в первую очередь, для советского народа. Таким образом, уже при Хрущеве было начато, а при Горбачеве доведено до конца внушение квинтэссенции «нового мышления»: империализм — не смертельный враг всего человечества, который должен быть разгромлен, он — партнер, с которым нужно доверительно работать бок о бок, чтобы совместными усилиями спасти людей от ядерной катастрофы.

Лишь когда полный сил социалистический организм был ослаблен, хозяйство дезорганизовано, а массы недовольны существующими отношениями и идеологически запутаны настолько, что они не в силах больше отличить реформ по «усилению социализма», и которые в действительности являлись контрреволюционными мерами окончательного демонтажа Советской власти, от шагов по настоящему её укреплению, лишь тогда, от тайной деятельности по подрыву Советской власти можно было перейти к её ликвидации, к реставрации капитализма.

Кто считает, что ХХ съезда было достаточно, чтобы реставрировать в СССР капитализм, тот не имеет представления о прочности и живучести созданной народом в течение свыше трех десятилетий под руководством Ленина и Сталина Советской власти; тот приравнивает массы к кучке ревизионистских ренегатов или рассматривает массы, как послушное стадо в руках этих ренегатов.

Нет, процесс, с которым мы имеем дело во времена Хрущева и Брежнева, не был процессом восстановления капитализма, но его подготовкой через «минирование» основ социализма, искажение советского образа жизни. Только после того, как этот процесс обезобразил социализм до неузнаваемости, могло быть начато нападение с целью полного его уничтожения. Началось это под знаменем «перестройки».

Для того, чтобы разрушить созданное за 36 лет, контрреволюционерам от Хрущева до Горбачева потребовалось 38 лет. Эти 38 лет были наполнены непрекращающейся борьбой между ревизионистами с одной, защитниками марксистско-ленинских позиций с другой стороны. У кого были открыты глаза, тот не мог проглядеть этой борьбы, которая на своих высших точках вырывалась наружу из под маски внешнего, кажущегося единства: вспомнить хотя бы попытку смещения Хрущева в июле 1957 года президиумом ЦК и последующую месть Хрущева Молотову и Кагановичу, которых он выгнал из руководства на июльском пленуме.

Но уже в ноябре 1957 года последовал ответный удар антиревизионистских сил на московской конференции коммунистических и рабочих партий, признавшей ревизионизм главной угрозой коммунистическому движению.

Хрущеву и его людям потребовалось после этого четыре года, пока на ХХII съезде КПСС они не смогли предпринять новое наступление и исключить из партии Молотова и Кагановича. Но все же съезд воспрепятствовал требованиям исключить из партии остальных противников Хрущева, среди которых был и легендарный герой Гражданской войны Ворошилов, тем самым показав, что хрущевская клика не имела еще полной власти над партией. Окончательно это стало ясно, когда октябрьский пленум 1964 года наконец-таки отстранил чудовище Хрущева. Но вместо возвращения на основы марксизма-ленинизма, наследником был выбран хрущевский «кронпринц» Брежнев. Соотношение сил в руководстве партии приняло теперь лишь такой вид, что ревизионисты не могли с прежним нажимом продолжать свое дело, как это было во времена Хрущева. Они ограничились тем, что воспрепятствовали основательной драке с «хрущевизмом» и полному раскрытию его контрреволюционной сущности и занялись постепенным проведением молодых функционеров из «поколения ХХ съезда», таких как Горбачев, на ответственные и влиятельные места в партии.

Когда в марте 1984 года после внезапной смерти Андропова, простоявшего у власти лишь 15 месяцев, на роль генерального секретаря был презентован тяжелобольной, 72-летний Черненко, почти все аналитики сошлись на том, что это всего лишь «временное решение».

В пользу какого из направлений завершилась эта закулисная борьба, некоторое время после прихода Горбачева оставалось неясным, потому как он, чтобы укрепить свои позиции, не открывал в первое время своего истинного лица, придавая себе вид воинствующего антиимпериалиста и верного ленинца.

 

Перевод с немецкого: Никита Маин.