Запрет на запрещённых

МЕЕРЦУК Дмитрий

Последнее время вопрос об экстремизме и борьбе с ним — один из самых обсуждаемых в Думе. Думают депутаты, гадают — как же с этим чудищем справиться. При этом очень интересна последовательность постановки данных вопросов: с экстремизмом сначала борются, а потом уже (на досуге) думают, что же это всё-таки такое. Помнится, в одной из передач «Воскресный вечер с В. Соловьёвым» депутат «Единой России» так и не смог сформулировать разницу между понятиями «экстремизм» и «народный протест». Так что в теоретической части здесь все очень и очень слабо. Другое дело — практический аспект. Вот тут дела обстоят «лучше некуда».

В начале марта прокуратурой города Москвы в Московский городской суд было направлено заявление о признании общественной организации «Национал-большевистская партия» экстремистской и о запрете ее деятельности. До принятия судом решения деятельность общественной организации приостановлена.

Это означает, что в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 10 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» в случае приостановления деятельности общественного объединения приостанавливаются права общественного объединения, его региональных и других структурных подразделений как учредителей средств массовой информации, им запрещается пользоваться государственными и муниципальными средствами массовой информации, организовывать и проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия, пикетирование и иные массовые акции или публичные мероприятия, принимать участие в выборах и референдумах, использовать банковские вклады, за исключением их использования для осуществления расчетов, связанных с их хозяйственной деятельностью, возмещением причиненных их действиями убытков (ущерба), уплатой налогов, сборов или штрафов, и расчетов по трудовым договорам.

Пикантность ситуации в том, что Национал-большевистская партия и так уже запрещена решением Московского областного суда от 29 июня 2005 года. Таковая партия была исключена из Единого государственного реестра юридических лиц в соответствии с требованиями ст. 44 федерального закона «Об общественных объединениях». Решение суда давно вступило в законную силу. Однако в реальности НБП продолжила свою деятельность — на началах, так сказать, энтузиазма. В итоге только за последние месяцы трижды — 26 января, 8 февраля и 15 марта — прокуратуры Петербурга, Челябинской области и Московской области вынесли ее активистам предупреждения в соответствии с законом «О противодействии экстремистской деятельности».

Станислав Белковский, учредитель Института национальной стратегии, считает, что «обострение борьбы с НБП связано с провалом Генпрокуратуры на других фронтах».

«Новая команда Генеральной прокуратуры во главе с Юрием Чайкой не добилась никаких успехов на большинстве ответственных управлений, интересных для президента — пишет он. — Кресло под Чайкой зашаталось, поэтому ему нужны громкие дела, громкие акции, которые свидетельствовали бы о его подчеркнутой лояльности и способности бороться с якобы имеющим место экстремизмом и теми организациями, которые в Кремле вызывают раздражение (которым поэтому и приписывают экстремистские качества)».

Пресс-секретарь лидера нацболов Эдуарда Лимонова Александр Аверин заявил, что действия прокуратуры имеют политическую причину. «Политические причины ясны. Это репрессии в отношении национал-большевиков, связанные с прошедшим в Питере «Маршем несогласных» и с намечающимся «Маршем несогласных» в Нижнем Новгороде», — сказал Аверин «Интерфаксу».

Он заявил также, что национал-большевикам «непонятно, против кого» направлено заявление прокуратуры Москвы о признании общественной организации «Национал-большевистская партия» экстремистской и о запрете ее деятельности.

«Нам непонятно, какие юридические последствия будет иметь заявление прокуратуры и против кого оно направлено, потому что еще летом в соответствии с решением Минюста общественной организации «Национал-большевистская партия» не существует», — сказал Аверин.»Национал-большевистской партии нет, нет общественной организации «Национал-большевистская партия», но есть национал-большевики» — уточнил он.

Но травля НБП не ограничивается лишь запретами, связанными с самой организацией.

В конце июля ФРС потребовала от Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия (Росохранкультуры) проследить за тем, чтобы российские СМИ не упоминали о Национал-большевистской партии (НБП).

Упоминание словосочетания «Национал-большевистская партия», также лиц, «якобы занимающих должности в НБП или имеющих иное отношение к НБП», может быть истолковано как «распространение сведений, не соответствующих действительности», говорится в письме главы ФРС Сергея Мовчана. В связи с этим он просит Росохранкультуру «принять к сведению указанную выше информацию при осуществлении надзора за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций в целях пресечения нарушений законодательства РФ».

Иными словами, сказал «НБП» — соврал.

Как бы мы ни относились к Лимонову, сколько бы абсурдности ни находили в самом словосочетании «национал-большевики», нельзя не признать, что НБП — одна из немногих российских организаций, у которых на первом месте стоит не слово, а дело. Можно спорить о том, насколько действенно это дело и о насколько «сильна» теоретическая база организации, в основе которой лежит как раз слово, но факт остаётся фактом — первыми о порочной практике министерства здравоохранения заявили своей акцией с захватом кабинета министра Зурабова именно «нацболы». За что и сидят до сих пор. А Зурабова «заслушивают» на Совмине за смерть людей из-за отсутствия лекарств.

Можно задавать нашему правительству бесполезные вопросы типа «Почему вы делаете козлами отпущения антиправительственную организацию, идеология которой лишь размыта и неопределённа, в то время как откровенно фашистское «Движение против нелегальной иммиграции» (ДПНИ) имеет государственную регистрацию и процветает? Хотя ответ до боли прост — видимо, фашисты Кремлю не мешают. Но самое страшное даже не в этом, а в том, что сам кремль не мешает фашистам. А это уже фатально.