О некоторых аргументах Мизеса

А. З.

До сих пор широкое хождение имеет аргумент Мизеса о принципиальной невозможности экономического расчета при социализме.

Казалось бы, зачем противникам социализма тратить время и силы на поиск разного рода теоретических аргументов, когда всякий раз можно почаще и погромче (благо средства для этого имеются) напоминать реальным и потенциальным оппонентам о состоявшемся факте крушения социалистической системы и её лидера — первой страны в мире, где она просуществовала исторически значимый отрезок времени — Советского Союза? Однако всякий, имеющий привычку думать, понимает, что одно дело бесконечно указывать на неудачу конкретной попытки реализации проекта (причины которой, конечно, заслуживают отдельного рассмотрения, что не входит в задачу данной статьи), и совсем другое дело доказать принципиальную не реализуемость самого проекта или неизбежность, при попытке такой реализации, существования столь серьёзной проблемы, минусы от которой перевесят все плюсы и, в конечном счете, пусть не сразу, а через десятилетия, погубят весь проект.

Особую актуальность эти теоретические споры приобретают сегодня, когда капитализм всё яснее и отчетливее демонстрирует свои собственные пороки и недостатки, всё глубже проваливаясь в кризис. Является ли капиталистическая система единственно возможной (тогда её пороки и недостатки есть неизбежное зло, с которым ничего не остаётся, как смириться, и от каждого члена общества требуется лишь готовность употребить все силы и даже принести жертвы ради того, чтобы помочь правящему классу переломить ситуацию и удержать власть в своих руках, иначе — хаос и ещё большее зло) или альтернатива, всё-таки, возможна и задача сводится лишь к тому, чтобы попытаться реализовать проект ещё раз на новом более совершенном уровне, с учетом ошибок прошлого? (В этом случае, личные интересы адептов капитализма есть не более, чем чьи-то личные интересы, до которых ни обществу в целом, ни каждому в отдельности нет и не должно быть никакого интереса.) Вот к чему, в действительности, сводится спор о возможности или невозможности экономического расчета при социализме, и вот что стоит на кону.

Как же формулирует проблему сам Мизес? (Все формулировки в данной статье берутся из работы «Человеческая деятельность: трактат по экономической теории», где взгляды данного автора изложены наиболее полно и систематизировано). Чтобы ненароком не исказить их, начнём с длинной цитаты (основные тезисы сохранены в авторском изложении, пропущены повторы того же другими словами и различные иллюстративные примеры). Итак:

«Руководитель хочет построить дом. Существует много способов, как это сделать… Какой способ должен выбрать руководитель? Он не может свести к общему знаменателю различные статьи материальных и трудовых затрат, поэтому не может их сравнить. Он не может присвоить ни времени ожидания (период производства) ни продолжительности срока службы определенного численного выражения. Короче, он не может сравнить издержки и выгоды, прибегнуть к помощи действий арифметики… Правда социалисты возражают, что экономический расчет не является непогрешимым, что иногда капиталисты совершают ошибки в своих расчетах. Разумеется, такое случается и всегда будет случаться, т.к. любое человеческое действие направлено в будущее, а будущее всегда неясно…Однако это совсем другая проблема. Сегодня мы делаем расчеты с точки зрения нашего текущего знания и текущих прогнозов условий будущего… Если он (руководитель или предприниматель — А.З.) сегодня инвестирует в консервную промышленность, может случиться, что изменения потребительских вкусов или гигиенических представлений о полезности консервированной пищи однажды могут превратить его вложения в ошибочные инвестиции. Но как сегодня он может выяснить, каким образом строить и оборудовать консервный завод самым экономичным способом?.. Мы можем предположить, что в начальный период своего существования социалистический режим может до некоторой степени положиться на опыт предшествующей эпохи капитализма. Но что делать дальше, когда обстоятельства будут изменяться всё сильнее и сильнее? Какую пользу руководителю в 1949г. Могут принести цены 1900г.?.. Парадокс «планирования» состоит в том, что оно не может состояться из-за отсутствия экономического расчета. То, что называется плановой экономикой, вообще не является экономикой. Это просто система блуждания в потёмках. Здесь не стоит вопроса о рациональном выборе средств для максимально возможного достижения преследуемых целей. То, что называется осознанным планированием, представляет собой как раз устранение осознанной целенаправленной деятельности.»

Вот так видится основная проблемы всякого социалистического общества Мизесу. Мы, правда, помним, что в Советском Союзе товары в магазинах реализовывались за деньги, себестоимость продукции рассчитывалась, вроде бы как, именно в денежном выражении, точно так же осуществлялось и планирование. Но может быть это и есть те самые «цены 1900г. в 1949г.»? Или советские руководители настолько «заблудились в потёмках», беря расчетные цены откуда-то с потолка, что именно это и привело к крушению Советского Союза? Но отвлечемся, на некоторое время, от социалистического «руководителя» (для удобства изложения будем называть его дальше именно так), и посмотрим, для сравнения, как обстоят дела с экономическим расчетом у капиталистического предпринимателя.

Будучи одним из многих субъектов экономической деятельности и обладая капиталом, который и даёт ему возможность использовать в своих интересах труд других людей, не обладающих таковым, предприниматель (или капиталист) приобретает на рынке, по тем ценам, которые на нем существуют в настоящее время, различные факторы производства, как то: здания, оборудование, сырьё, материалы, а так же рабочую силу, являющиеся товарами для тех, кто их ему продаёт, и реализует, опять же, на рынке и по тем ценам, по которым рынок позволяет это сделать, произведенные им (его предприятием) товары.

Производя свой экономический расчет, капиталист-предприниматель имеет более-менее точную информацию о текущей цене факторов производства, которые ему придется задействовать как на внутреннем рынке данной страны, так и на внешних рынках (с учетом возможностей их задействования и связанных с этим издержек), а также информацию о цене, по которой другие производители реализуют аналогичные или схожие товары и по которой ему, возможно, удастся (если удастся) реализовать свой товар. Все эти цены отражают некое текущее состояние равновесия спроса и предложения, возможное будущее изменение которых наш капиталист-предприниматель также должен попытаться как-то спрогнозировать или, если называть вещи более точными словами — интуитивно угадать, поскольку информация о будущем всегда неточна и всегда предположительна. В зависимости от того, насколько успешно капиталисту удастся всё это осуществить, он получит некий выражаемый в деньгах результат: положительный (прибыль) или отрицательный (убыток), с учетом которого, его капитал (т.е. — возможность командовать трудом других) либо увеличится, либо уменьшится, либо сократится до нуля.

Заметим, что ни перед одним из капиталистов никогда не стояла и не стоит задача придумать «с нуля» какие-то цены или рассчитать сколько должны стоить различные факторы производства. Когда он начинает свой бизнес, то на рынке уже существует цена на уголь, электроэнергию, обувь, одежду, продукты определенного качества, машины определенного назначения и т.п., известно сколько приблизительно должна составлять зарплата токаря, слесаря-электрика, сталевара, инженера, бригадира или директора в данной местности (т.е. — какова цена их рабочей силы). Эти цены есть результат всей предшествующей и текущей деятельности различных хозяйствующих субъектов (равновесия спроса и предложения) и они будут всё время меняться под влиянием огромного числа ежеминутно и ежесекундно совершающихся сделок с различным результатом для участвующих в них сторон. Будучи одним из субъектов экономической деятельности, капиталист будет не только ориентироваться на спрос и предложение но и, в свою очередь, оказывать на них влияние, большее или меньшее, в зависимости от относительных размеров его предприятия (или его капитала), но он всегда будет одним из многих. Рынок и рыночные цены существуют тогда и только тогда, когда есть обмен между многими покупателями и многими продавцами. Если нет многих покупателей и многих продавцов, нет обмена, то не может быть ни рынка, ни цен. Всё это, казалось бы, очевидно, поэтому тем более странно, что зная и понимая эти очевидные вещи, многие проходят мимо столь же очевидного вывода, к которому мы неизбежно и подойдем в этой статье. Но пока — далее.

Если капиталист допустил ошибку, то каково будет её (этой ошибки) внешнее проявление? — Затоваренный склад и отсутствие денег на счёте. Что будет если число таких «предпринимательских ошибок» (в кавычках, поскольку дело здесь не в чьей-то глупости, а в том, что людям, как отмечалось выше, приходится принимать решения на основе заведомо недостаточных данных) превысит определённую критическую массу? Будет кризис перепроизводства. Что должен будет делать капиталист в условиях, когда такая ошибка стала фактом? Распродавать товары, независимо от их себестоимости, по тем ценам, по которым их окажется готов поглотить рынок.

Теперь перейдём к социализму. Предположим, что некой стране возникло социалистическое государство. Должен ли будет социалистический руководитель, для того чтобы управлять в нём хозяйственной деятельностью, заново рассчитывать «с нуля» цену угля, электричества, обуви, одежды, хлеба, машин, зарплату сталевара, инженера, бригадира и т.д.? А зачем? Ведь ему прекрасно известно, сколько всё это стоило буквально вчера — при капитализме в его собственной стране и сколько стоят аналогичные позиции на внешних рынках. Однако Мизес утверждает, что всё это, так сказать, «по старой памяти», и в 1949г. социалистическому руководителю не останется ничего иного, как брать цены 1900г., от которых, действительно, уже нет никакой пользы, поскольку новых цен, в отсутствии рынка, ему взять неоткуда. Говоря иными словами: нет рынка — нет рыночной цены.

Но так ли это на самом деле, и откуда взялось само условие об отсутствии рынка? В действительности, всё обстоит с точностью до наоборот. Будучи переходной формой, социализм всегда существовал и возможно будет существовать в будущем исключительно в условиях наличия рынка. Во-превых — рынка внешнего, во-вторых — внутреннего рынка рабочей силы (на который каждый гражданин социалистического государства выходит в качестве, рабочего, инженера, врача, милиционера или кого-то ещё. Он выбирает это сам. Разница лишь в том, что государство имеет весьма широкие возможности влиять на данный рынок), в-третьих — внутреннего рынка покупателей товаров народного потребления, производимых госпредприятиями, а также закупаемых по импорту, и наконец — в-четвертых — внутреннего рынка конкурирующих частных производителей (исторически сложилось так, что его значение, по мере развития социализма в СССР, было сведено к минимуму, однако в середине 20-х повышение конкурентноспособности госпредприятий по сравнению с частником было настолько важной задачей, что редкое выступление на партийных съездах в части экономической проблематики обходилось без её упоминания. В большинстве же других соцстран частный сектор так никогда никуда и не исчезал). Откинем, даже, для чистоты эксперимента, последний из перечисленных. Первых трёх упомянутых рынков (живых, действующих, реально функционирующих, а вовсе не тех, что были 10 или 50 лет назад) вполне достаточно для того, чтобы послать социалистическому руководителю все необходимые сигналы и получить все необходимые для экономического расчета цены.

Для принятия решения о начале (или сворачивании) того или иного производства, он точно также должен будет прогнозировать возможный спрос. Заметим, что объективно он обладает для этого (или, во всяком случае, может обладать) гораздо большей информацией, чем частный предприниматель. Кроме того, он (опять же — объективно) обладает гораздо большими возможностями по формированию спроса, как путём наделения большим или меньшим количеством денег различных групп потребителей, создающих спрос на определенные группы товаров, так и путем почти монопольного влияния на их сознание с целью побудить или наоборот разубедить приобретать тот или иной товар.

Далее руководитель может более-менее точно рассчитать сколько и каких факторов потребуется для производства указанной продукции, а поскольку, как мы отмечали выше, социалистическое государство существует не одно во вселенной и не «с нуля», то цена этих факторов также существует и известна — посчитать себестоимость производства. Как видно, когда речь идет о производстве товаров для населения, всё достаточно просто и никаких принципиально не разрешимых проблем с подсчетом чего бы то ни было не возникает.

Может ли руководитель допустить ошибку? Конечно, может. Каковы будут внешние проявления этой ошибки? — Те же самые, что и у капиталистического предпринимателя, а именно: затоваренный склад и недостаток денег, поступивших от покупателей за данный конкретный товар (что подсчитать, конечно, опять же, не составляет никакой серьёзной проблемы, и это легко делается сегодня в любой крупной торговой сети). Каковы будут последствия такой ошибки для него лично? — В зависимости от тяжести — выговор, понижение в должности, снятие с работы и т.д. (т.е., опять же — сокращение его возможностей командовать производством). Что произойдёт, если число «ошибок руководителей» превысит критическую массу? — Произойдёт то, что произошло с Советским Союзом. Как видим, отличий меньше, чем может показаться на первый взгляд.

Пойдём далее. Теперь, в целях более подробного рассмотрения интересующего нас вопроса о возможности экономического расчета при социализме, разделим всё, что производит социалистическая экономика, на следующие четыре группы:

  1. товары для поставки на внешние рынки;
  2. продукция (товары), предназначенная для удовлетворения материальных потребностей населения и реализуемая ему за деньги;
  3. продукция (средства производства), предназначенная для производства товаров из 2-й группы, например — станок или машина для производства обуви, кожа, электроэнергия и т.д. (Поскольку экономический расчет целесообразности производства машин для производства машин проводится абсолютно аналогичным образом, выделять их в дополнительную группу смысла нет.);
  4. продукция, не предназначенная для удовлетворения материальных потребностей населения или не реализуемая ему за деньги, но, тем не менее, признаваемая обществом и государством, как институтом призванным воплощать в жизнь его интересы, по разным причинам нужной (оборона, безопасность, медицина, транспорт, фундаментальная наука и многое, многое другое).

Понятно, что когда мы говорим о производстве товаров для внешних рынков, то мы, безусловно, обладаем всей полнотой информации о мировых ценах как исходного сырья, так и конечной продукции, а также всех необходимых для её производства машин и оборудования. Мы также знаем стоимость рабочей силы, которую нам придется задействовать. Зная стоимость сырья, рабочей силы, машин и оборудования мы имеем всё необходимое для того, чтобы рассчитать стоимость строительства необходимых зданий и сооружений, а также сопоставить выгоды от такого использования земельного участка нужного размера с другими вариантами использования этого же земельного участка. Конечно, социалистическое государство может пренебречь чисто экономическими соображениями ради соображений высшего порядка, например — внешнеполитических. Но возможность не есть обязанность, и с самим экономическим расчетом как раз-таки никаких проблем нет. И деятельность социалистического руководителя, в данном пункте, может мало чем отличается от деятельности капиталистического предпринимателя. К тому же, как показала практика, с точно такой же дилеммой между экономическими и неэкономическими соображениями сталкиваются и капиталистические государства (например — что важнее: скидка на газ или база для флота?).

Переходим ко второй группе. Когда речь идёт о производстве товаров для собственного населения, то одним из мотивов может быть также получение максимальной прибыли, которая затем может пускаться обществом на различные цели. В этом случае, руководитель так же будет стремиться реализовать товар по оптимальной цене исходя из соотношения всё тех же спроса и предложения. При этом, подобно капиталистическому предпринимателю, он может действовать методом последовательных итераций (или проб и ошибок), повышая или понижая цену, в зависимости от сигналов, которые посылает ему рынок. Однако, в отличие от последнего, максимизация прибыли будет далеко не единственной целью, которую социалистический руководитель может иметь в виду. Исходя из социальных целей, он может повышать цену выше оптимальной, чтобы снизить потребление некоторых продуктов (например — алкоголь), или наоборот — искусственно снижать цены даже ниже себестоимости (например — хлеб, лекарства, детская одежда), помня, однако, о возможных негативных последствиях таких действий в виде роста самогоноварения, пускания дешевого хлеба на корм скоту, спекуляции (в случае, если дешевые товары производятся в недостаточном количестве, не способном покрыть спрос) и т.п., что, в свою очередь, также будет относится к числу сигналов, посылаемых рынком.

Таким образом, мы видим, что социалистический руководитель отличается от капиталистического предпринимателя лишь большим перечнем доступных инструментов для достижения различных целей, которые могут стоять перед обществом. И опять -никаких специфических проблем с подсчетом.

Теперь перейдём к третьей группе (производство средств производства). Именно здесь, по словам Мизеса, должна полностью проявляться невозможность экономического расчета при социализме: «Мы можем предположить, что в социалистическом обществе существует рынок потребительских товаров и что на этом рынке определяются цены потребительских товаров. Мы можем предположить, что руководитель периодически выделяет каждому определенную сумму денег и продаёт потребительские товары тем, кто предлагает самые высокие цены… и что существует возможность обменять эти товары на другие на рынке, где сделки опосредуются общим средством обмена, разновидностью денег. Но отличительной характеристикой социалистической системы является то, что товары производственного назначения контролируются одним органом, от имени которого действует руководитель, что они не покупаются и не продаются и что на них нет никаких цен. Таким образом, не может идти речи о том, чтобы сравнивать затраты и результаты с помощью действий арифметики.» (Мизес Л., Человеческая деятельность: трактат по экономической теории).

Однако ранее мы уже показали, что решая вопрос о экономической целесообразности производства, например, всё того же станка, социалистический руководитель обладает всей полнотой информации о стоимости в денежном выражении метала, угля, электроэнергии на внешнем рынке. Опять же, для него не составит никакого труда подсчитать в денежном выражении стоимость необходимой (с учетом квалификации) рабочей силы. Обладая информацией о спросе и предложении на продукцию, которая с помощью данного станка может быть выпущена он, точно также как и капиталистический предприниматель, сможет подсчитать срок окупаемости данной инвестиции. И, конечно же, он может сравнить экономическую эффективность данного варианта с возможными альтернативными, заключающимися в покупке готового станка или, скажем, самой обуви на внешнем рынке. Кроме того, сам станок является товаром, который, может быть продан по рыночной цене на внешнем рынке, вместо того чтобы использоваться для производства внутри страны. Так где же неразрешимая проблема с экономическим расчетом, и каких, собственно, данных для него не хватает?

Можно было бы пойти ещё дальше и, ради интереса, свести стоимость производства того же угля к определенному количеству часов рабочего времени, необходимого для его добычи, а также рабочего времени, необходимого для производства шахтного оборудования, постройки самой шахты и т.д. Но в этом, в действительности, нет никакой необходимости, поскольку она уже известна на основе предшествующего опыта хозяйственной деятельности и выражена в денежных единицах. Деньги, будучи эквивалентом товаров, и есть ничто иное, как эквивалент рабочего времени, напечатанный на бумаге с водяными знаками. Неважно как они называются: «рубли», «доллары», «рабочие часы», «трудовые чеки» или как-нибудь ещё. Подсчет стоимости уже произведён внешним и внутренним рынком и перерасчитывается каждый год и каждую минуту по мере изменения условий хозяйственной деятельности, развития технического прогресса и т.п.

Социалистическое государство — это, по сути, целая страна превращена в единое предприятие, продающее и покупающее товары на внешнем и внутреннем рынках. Для того, чтобы предприятие имело возможность руководствоваться в своей деятельности экономическим расчетом, нет совершенно никакой необходимости, чтобы его собственный заготовительный цех продавал что-то за деньги токарному, а тот, в свою очередь, например — покрасочному. Мизес задаёт вопрос: а что было бы, если бы оно (социалистическое государство) осталось в целом мире одно? Откуда бы тогда оно стало брать цены для экономического расчета? Но, в данном случае, честный исследователь, должен был бы поставить точно такой же мысленный эксперимент и над капиталистическим предпринимателем: Что было бы, если бы процесс монополизации и концентрации капитала дошел бы до такой степени, что в мире остался бы только один капиталистический производитель? Откуда тогда он стал бы брать рыночные цены? С кем бы он вступал в отношения обмена товарами, если единственный производитель всех товаров — это он сам? А означало бы это только то, что производительные силы в своём развитии переросли частнокапиталистические производственные отношения, и вызрела необходимость смены их (отношений) на другие. Но не об этом ли говорят марксисты? Смена формаций неизбежна, и у социализма тоже есть свой исторический предел. Вот только за этим пределом совсем не то, что думает Мизес, потому что за ним уже нет места ни рынку, ни товарам, ни деньгам, ни спросу, ни предложению, ни купле-продаже рабочей силы, а есть только способности и потребности. Какова же будет жизнь в этом обществе? Мы не знаем. Кто доживёт — тот увидит. Это — вопрос очень и очень далёкой исторической перспективы. Оснований судить о нём у нас не больше, чем у доисторического человека, жившего во времена до денег и до товарного обмена, «прогнозировать» одной только силой логики сегодняшнюю экономическую систему во всей её сложности. Какова была бы точность такого прогноза? Не говоря уж о том, а был бы в нём хоть какой-то смысл? Всё это — не более, чем фантазёрство, очень далёкое от задач сегодняшнего дня.

И наконец, остался четвертый случай, когда продукция производится в изначально некоммерческих целях. Здесь мы снова без труда можем заметить, что с точно такой же задачей сталкиваются и капиталистические государства. Точно также им приходится производить, например, военную продукцию, финансировать фундаментальную науку и т.д. И в том, и в другом случае государство вынуждено выступать как своего рода заказчик, имеющий в распоряжении денежные средства и решающий как ими лучше распорядиться. Оно имеет возможность оценить лишь расходы на реализацию того или иного проекта, но польза от него оценивается отнюдь не в денежном выражении. Разница в том, что не имея в своих руках необходимых средств производства, капиталистическое государство почти всегда вынуждено привлекать для реализации этих целей частных подрядчиков, а единственная возможность их привлечь — это обеспечить им получение прибыли. В результате значительная часть финансовых средств вместо того чтобы служить той цели, для которой они были собраны с налогоплательщиков, трансформируется в барыши капиталистов, частично возвращаясь, путём коррупции, отдельным госчиновникам, что, естественно, отнюдь не улучшает, а уродует процесс принятия решения о целесообразности того или иного вложения бюджетных средств.

Когда нет иного критерия для начала или прекращения хозяйственной деятельности, кроме получения прибыли, возникает естественная проблема с теми видами деятельности, которые эту прибыль сами по себе не приносят. Не удивительно, что именно при необходимости мобилизации сил всего общества на решение изначально не выражаемых в деньгах задач социалистическое государство продемонстрировало поистине феноменальную эффективность.

Таким образом, резюмируя всё вышесказанное, можно отметить, что социалистическое государство обладает всеми возможностями и всеми необходимыми данными для проведения экономического расчета. В силу отсутствия коммерческой тайны между его предприятиями, оно потенциально обладает значительно большими возможностями для сбора необходимой для такого расчета информации, нежели отдельный капиталистический предприниматель или капиталистическое государство в целом. Обладая монополией на рекламу и пропаганду, широчайшим арсеналом возможностей по воздействию на рынок труда, а также многими другими инструментами, оно в состоянии активно воздействовать на спрос. При этом, обладая возможностью вести экономический расчет, социалистическое государство при необходимости решения задач, где таковой расчет неприменим (или применим только в части оценки издержек), легко может отбросить его и действовать теми средствами, которых требует обстановка, не считаясь с возможными экономическими издержками.

Действительности проблема состоит не в кажущейся Мизесу и его сторонникам неприменимости экономического расчета при социализме, а в качестве его проведения и в качестве государственного управления вообще. Однако практика показывает, что эти же проблемы, увы, не менее (если не более) остры и для капиталистической России.

В заключении необходимо сказать несколько слов о соотношение социализма и рынка. Социализм возникает и развивается только и исключительно в условиях существования рынка как внешнего, так и внутреннего. Граждане социалистического государства не перестают руководствоваться в своей повседневной деятельности частным интересом только от того, что средства производства перестают быть собственностью отдельных лиц. В дальнейшем, по мере развития и под влиянием меняющейся окружающей среды, психология людей также может претерпевать определенные изменения. Но, во-первых, не у всех в равной степени, а, во-вторых, скорость таких изменений заведомо не поддаётся какому-либо прогнозированию, потому что является функцией очень многих внешних и внутренних обстоятельств. Таким образом, рынок при социализме существовал и будет существовать подобно тому, как вода текла и будет течь вниз. Человек будет, подобно строителю плотин, пытаться направить эту воду в нужное русло и использовать её силу в своих целях. Подобно воде, рынок и частный интерес всегда будут стремиться находить в этой плотине различные щелочки или кружные пути в обход неё. При грубых ошибках строителей, вода может даже разрушить плотину. Точно также рынок способен разрушить социализм. Специалист, подобный Мизесу, сделал бы из этого вывод о том, что не надо строить плотин. Но вывод напрашивается совсем другой.