Духовный отец предательства

Александр ВОЛКОВ

Совсем недавно, в самом начале августа, случилось то, что должно было случиться. Умер «классик» антисоветчины, с позором выгнанный из нашей страны при Брежневе и обласканный власть имущими при Горбачеве-Ельцине-Путине — Александр Солженицын. И понеслось… Журналисты печатных изданий и прочих СМИ, контролируемые частным бизнесом или властью, которая управляет в интересах этого бизнеса, истекают слюной, соревнуясь в пафосе всхлипываний и громкости титулов. Все наворотили подряд в кучу, строя из нелепо нагроможденных друг на друга громких фраз, эпитетов и званий страшную -но какую привычную!- конституцию лести. Теперь уже посмертной.

Умер великий мыслитель! Великий писатель. Великий русский писатель. Праведник, мудрец. Эпоха, русский пророк, классик отечественной литературы. Писатель традиционный, духовно связанный с классической русской «золотой» литературой, последний великий русский писатель. Вот назовут улицу его именем (библиотеку, академию, город), поставят памятник, РПЦ выступит с предложением его канонизации… И власть, отстаивающая, как и во всех «цивилизованных» странах, интересы крупного частного бизнеса, и иностранные фонды со «сказочно»-демократическими названиями в полной мере удовлетворят наконец ненасытное желание этого человека залезть в великие, стать рядом с классиками.

Но надо отдать им должное: над его имиджем поработали хорошо. Все эти величественные позы и выражения лица на фотографиях, шевелюра на голове и борода, «типа Лев Толстой», хоть сейчас канонизируй — все это работает на создание образа «а-ля последний классик». Но со стилем речи он явно переборщил, что вызывает у многих людей, думающих хоть в какой-то мере самостоятельно, ироническую ухмылку над тщеславным старцем, дорвавшимся до «положения».

Получается какая-то дикая, сложночитаемая вещь из словечек типа «медународье», «змеиная коррупция», и других странных словесных нагромождений:

«При нынешнем тугосвязком и тревожном состоянии дел по всей Земле российскому правительству не дано, разумеется, и на час забывать ни о внешней защите страны, ни о ее месте в медународьи…. и глаз не спустить с дальних путей государственной политики, а они всегда многопетлисты, трудно предвидятся, нелегко просчитываются (как вот — возросший энергетический и продовольственный спрос новокрепнущих стран Востока и др.)» («Аргументы и факты», №5, 2008 г.).

Правильно о нем когда-то отозвались в одном интервью, не помню уж в каком:

— Посмотрите на нашего святого старца!

— Какого?

— Один у нас с тобой святой старец — Александр Исаевич. Он не говорит, он изрекает!

А что, собственно, он написал в течение жизни? Главная его тема — это, конечно, «Архипелаг ГУЛАГ», вокруг которого было столько шума, в чем и заключался его пиар. Этот сериал, названный недавно по Радио России придворным писателем М. Веллером «Великой книгой», является шедевром целого литературного жанра — антисоветской фальсификации. Это очень качественно и грамотно сделанный лабораторный продукт направленного воздействия, прежде всего через эмоциональное восприятие. Что там еще у него есть? Также скандально известная и широко разрекламированная вещь — «Один день Ивана Денисовича» — представляет собой достаточно скучное и монотонное описание жизни обычного заключенного (разумеется, невинно посаженного злобными коммунистами, как и все окружающие). Вот они встали, поели, пошли на работу, что-то строят, накладывают раствор, кладут кирпичи, кто-то начал «быковать», его поставили на место; этот Иван Денисович пошел в медпункт — простудился, ну и т.д. Все это, разумеется, выполнено в самых мрачных тонах, и все (ну, или почти все) заключенные сидят ни за что, а надзиратели целиком списаны с фашистских охранников.

Что еще? Ну, «Матренин двор», «Случай на станции Кочетовка» (где во время войны чересчур бдительный солдат арестовал подозрительного, как оказалось, интеллигента, и разумеется, невиновного). Да, бдительность-это зло, даже во время войны! Тем более что НКВД вообще не разбирается ни в чем-просто занимается тем, что расстреливает все, что шевелится в его поле зрения.

Из нового — «Красное колесо». Ну, здесь по названию сразу все понятно. Очередная «страшная правда» об итак смачно оболганной Октябрьской революции (а что он еще мог писать?). Все его произведения, по крайней мере, вышеперечисленные, похожи одно на другое, как заказные газетки черного пиара перед выборами. Одинаково серые, многословно-вязкие, с претензией на трагичность, в сочетании с морализаторством и менторским тоном по отношению к читателю. Сюжет похож, мысли одни и те же. Зато борода почти как у Льва Толстого.

Говорят, о покойниках нельзя отзываться плохо. Но я считаю, что нужно всегда говорить правду, особенно о тех, которых в великие тащат, записав туда еще при жизни.

Когда во время Холодной войны усилиями деятелей капиталистических стран Солженицыну была вручена Нобелевская премия, его попросили предоставить для Нобелевского комитета свою биографию. И он предоставил. Герой-фронтовик, ученый-физик, невинный узник…

Такова его сегодняшняя «официальная» биография. Помнится, в одном из своих интервью с присущим ему пафосом он сказал, как во время прорыва из «кольца» ему в голову пришла какая-то мысль о жизни и смерти, и что, вообще, у него «философское» отношение к смерти. А когда покопались исследователи в фактах его биографии, то вдруг выяснилось, что служил он связистом в тылу, обслуживал линии связи между штабами и самое близкое расстояние, на которое его часть приближалась к линии фронта, 30 км. Далее. По образованию он филолог, но уж никак не ученый-физик. Как поняли историю его пребывания в исправительно-трудовых лагерях, то выяснилось, что отбывал он срок преимущественно на теплых местах — то кино крутил, то на кухне, и «командировали» его то в один барак, то в другой на непродолжительное время. А в начале 90-х, в перестроечном угаре, еще и дневники его опубликовали, которые он в тюрьме писал, и которые публиковать полностью не надо было. А из этих дневников следует, что на зоне он, грубо говоря, стукачем был. На администрацию работал, доносами занимался. Причем стукачем стать он согласился без особого на него давления со стороны этой самой администрации.

«Факт в том, что писатель невысокого уровня в мнении интеллигенции получает статус классика исключительно по анкетным данным (узник ГУЛАГа, изгнанник, борец). Человек, на мой взгляд, пошлый и с низкими моральными свойствами получает титул совести интеллигенции. это вызывает самое тяжелое чувство. Надо только почитать его собственные письма и дневники — неужели не видно? Человек становится осведомителем в лагере без всякого давления — легко и сразу. Об этой стороне деятельности Солженицына сведения приведены в таких публикациях: В. Бушин. Александр Исаевич Петров, нобелевский лауреат. -«Шпион-SPY», 1994 г., №4, с.75-86. Там даны материалы немецкого криминалиста и писателя Ф.Арнау, изучавшего жизнь А.И. С. в лагере и, видимо, купившего или получившего в КГБ кое-какие копии. В «военно-историческом журнале» (1990 г., №12) были перепечатаны материалы из журнала «Nеue Рolitik», 1978 г., №2 (Гамбург). ( Кара-Мурза С.Г., «Советская цивилизация», ЭКСМО, 2007 г., с.243-244).

В трудах тех, кто занимался исследованиями диссидентского движения в СССР, мне приходилось. встречать характеристику Солженицына как человека злого и мстительного. Вспомним историю с Шолоховым, когда у того пытались отнять право на авторство «Тихого Дона» — якобы Шолохов во время гражданской войны стащил рукопись этого произведения из вещмешка убитого им солдата-писателя и опубликовал ее под своим именем. Тогда Солженицыным была напечатана большая статья, «доказывающая», что Шолохов не автор «Тихого Дона», и вообще, кто его писателем назвал? Потом, когда провели всевозможные экспертизы, выяснилось, что Шолохов — стопроцентно автор этого романа и все обвинения в его адрес сфальсифицированы. Но травля Шолохова тогда была нешуточная, отчего он запил и заболел, не вынес. Солженицин, который был самым яростным его обличителем, даже не извинился. Не знаю, за что он ненавидел Шолохова — то ли за литературные успехи, то ли за положительное отношение к Советской власти. Наверное, за все вместе.

Впрочем, говоря об этом человеке, надо отметить его большую целеустремленность, работоспособность, жесткость и решительность в отстаивании своих взглядов, изощренность и несгибаемость, свойственная, пожалуй, преданному делу революционеру. И он им был. Перестройку в СССР специалисты с полным основанием называют «революцией сверху». Не снизу — от народа, ведомого революционными идеологами, а сверху — правящей верхушкой, ведомой идеологами из-за рубежа. Он им и был — великим «революционером», он им и остался для Ельциных, Бжезинских, Абрамовичей и Чубайсов, как бы он не открещивался от них, боясь стать для народа одной из самых одиозных фигур России 20 века. Он не воспринимается как таковая фигура потому, что для народа он не интересен. Вот и приходится всем СМИ по сигналам сверху отчаянно кричать о нем как о «духовном лидере» и «последнем праведнике». Пишут, что «он ушел не понятый», как и гении. Но те, для кого и произошла эта революция сверху, кто построил очередную Империю Золотого тельца на крови и на костях, кто строит свой бизнес на переработке в отходы промышленного, природного и духовного богатства нашей Родины. Его поняли и оценили дорогой, тяжелой и звонкой монетой. А что остается нам, простым россиянам? Хотя бы просто приподнять завесу посмертной лести, вплетенную в огромный общий саван лжи и обмана, все плотнее накрывающий нашу страну и ее историю.

Как это ни странно звучит, но те, кто называет себя «борцами с тоталитаризмом», сами часто обладают тоталитарным мышлением. Концепция «тоталитаризма», разработанная американскими политологами в годы Холодной войны, и на сегодняшний день является мощным идеологическим оружием в руках воинствующей международной буржуазии, несмотря на все ее многочисленные опровержения и разоблачения со стороны независимых ученых. Тоталитаризм же мышления, заключается в односторонности мыслительного процесса, доходящей порой до абсурда, и в неспособности признавать хоть что-нибудь, несоответствующее твоим убеждениям, хотя бы косвенно. В своей непримиримости к социализму Солженицын не мог признавать ничего положительного, имевшегося у социализма, его достижений в каких-либо областях. Наш прорыв в космос он раскритиковал по той причине, что средства, которые были на него потрачены, Хрущев «должен был» направить на… помощь заключенным. Ни лучшие в мире и абсолютно бесплатные для населения системы здравоохранения и образования, ни отсутствие наркомании, ни снижавшиеся Сталиным несколько раз в год цены, ни огромный сталинский прорыв в промышленности и технологиях, ни мощнейшую плановую экономику, которую обходили стороной кризисы рынка, он признавать не хотел. Потому что не мог.

В своем антисталинистском отрицании социализма он открытым текстом полностью оправдывал и становился на сторону власовцев, дезертиров и полицаев, потому что для него главное — «чтобы против большевиков», пусть даже для этого нужно встать против Родины и своего народа рядом с теми, кто сжигает людей, заперев их в сарае, запихивает в топку, душит их в газовых камерах. И как он жалел, что не добились успеха ни Власов, ни Краснов, ни Шкуро. И как он убеждал Ельцина отдать японцам Курильские острова, поскольку получила их Россия при коммунистах. Даже если бы кто-то сказал ему, что, например, советская «Волга» ГАЗ-21 получила призовое место на выставке в капиталистической Франции — и здесь приплел бы свой «ГУЛАГ», хоть в тему, хоть не в тему, главное, чтобы это слово было на слуху.

Не стоит уже, наверное, лишний раз напоминать, что «Главное Управление лагерей», — сейчас «Главное управление исполнения наказаний» — фактически то же самое, является широко разрекламированным брэндом. Вот цифры: на момент смерти И.В. Сталина в лагерях находились 1, 7 млн. человек. И это после войны, разгула преступности, последовавшего за нею, при сидящих предателях. Сейчас население Росси составляет 145 млн. человек, а сидит в тех же лагерях 1 млн. человек. Всего при Сталине было вынесено 800 тыс. смертных приговоров — и это при жестких вышеупомянутых условиях. И далеко не все приводились в исполнение — практиковалась такая мера, как «приговор к расстрелу условно». Откуда взялись те «миллионы уничтоженных в лагерях» понятно — тотальная фальсификация советской истории сделала свое дело, начавшись еще с хрущевских «разоблачений», когда он заявил о 10 миллионах заключенных. Эта ложь была затем вброшена в годы перестройки А. Яковлевым при участии таких людей, как Д. Волкогонов, писавший ранее полные лести книги про Ленина, а во время перестройки и после нее выливший на этого человека по заказу своих хозяев тонны грязи. Кстати, Солженицын очень хорошо отзывался обо всех этих Волкогоновых и о тех фильмах про «страшное прошлое», снимающихся ныне чуть ли не каждый месяц.

Можно сказать, что его лозунг был: «цель оправдывает средства». Как у Ницше и фашистов, кстати. Этот человек предпочитал не принимать во внимание морально-нравственные нормы и установки. «Враг моего врага — мой друг». Он готов был называть патриотами предателей — потому, что они были против коммунистов. А тех коммунистов, которые погибали за Родину, за патриотов он не считал и считать не мог. Тоталитарное мышление «борца с тоталитаризмом» берет свое.

Идеалом же для Солженицына была дореволюционная Россия. Та Россия, где малолетние дети трудились на тяжелых работах, умирали от болезней, Большая часть населения жила в нищете, неграмотности и произволе со стороны власть имущих. Страна превращалась в сырьевую колонию Запада, современная промышленность почти отсутствовала, а той, что была, владели в основном иностранцы, вывозившие прибыль за рубеж. Крестьяне оставались фактически на положении полукрепостных, плюс ко всему этому регулярным был голод, когда даже хлеба, состоявшего большей частью из лебеды (обычная еда крестьян того времени) не было. Не было и сколько-нибудь доступной медицины, в деревнях на врача смотрели как на диковинку. Зато это был рай для крупных «бизнесменов» (особенно по сырьевой части) и аристократии, которые катались за границу, играли в карты, проигрывая состояния, ели ананасы с рябчиками. Вот за какую Россию выступал Солженицын. Потому что он относил себя к аристократии Он и его семья стали новой русской аристократией. Это не он «быдло», а те, кто живёт в «хрущевках». А почитать наших настоящих классиков — Чехова, Гоголя, Толстого, Горького, Булгакова… Там дореволюционная жизнь описана без прикрас.

Советское искусство унаследовало традиции классического русского искусства, дополнив их новыми чувствами революционного энтузиазма народа, наконец-то освободившегося от эксплуатации, отсталости и забитости перед «господами». Почитайте Булгакова, вообще-то не сильно жаловавшего Советскую власть — ни слова о «репрессиях», «терроре», «ужасе» и тому подобных видах, которые рекламируются сейчас. Советские фильмы признаны шедеврами мирового кинематографа. А что сейчас? Производят горы яркого сверкающего мусора, а попытки снять что-нибудь настоящее заканчиваются в большинстве случаев очередным маскарадом.

И уж особенно пошлы его попытки вести себя, как духовный отец народа, когда ему предложили эту роль. Осуждая культ личности Сталина (где был культ, но была и личность), сам с удовольствием смотрел на сооружаемый ему новой властью свой маленький культ. Фанатичный тотальный антикоммунизм, не останавливающийся ни перед чем — вот то, за что его нынешняя власть вместе с Западом тащат в великие. Такой антикоммунистической тоталитарности мышления не было, пожалуй, до Солженицина ни у кого, кроме Гитлера. Но тот шел войной на нас, а этот главным патриотом хочет выглядеть.