Анархисты за работой, или магистр лапками вверх

СЛАДКОВ Илья

20 ноября в столице нашей буржуазной Родины состоялся вечер смешанных единоборств, завершившийся разрекламированным за многие месяцы поединком. На одной стороны ринга — русский патриот, член «Единой России» Федор Емельяненко с гротескным распятием на груди, на другой — американский анархо-коммунист Джефф Монсон, магистр психологии, с ног до головы покрытый наколками соответствующего содержания. В зале — премьер-министр Российской Федерации Владимир Путин, которого, возможно, и привел бы сюда исключительно спортивный интерес (доподлинно известно, что бывший президент котирует более мужественные виды спорта, чем, к примеру, бадминтон), если бы не явственная тень единого голосования в день 4 декабря, партийная принадлежность Емельяненко и идейная подоплека всего поединка. Она же (идейная подоплека) приковала в этот день к экранам широкую зрительскую аудиторию, и даже специфические воззрения Монсона, диалектически наслаивающиеся на трагические события в Греции, не спасли его от сочувствия российских левых. Возможно, что догматично усвоенные принципы классовой борьбы позволили левым увидеть в поединке между магистром психологии, имеющим некое загадочное отношение к культовой с 20-х годов прошлого века профсоюзной организации «Индустриальные рабочие мира», и бойцом по кличке «Император», исповедующим, безусловно, самые реакционные принципы феодального и буржуазного мироустройств, слившихся в едином признании анархо-коммунизма — ее самую, классовую борьбу? Искренне надеюсь, что российские левые не столь оторваны от жизни своих работающих (на предприятиях) соотечественников, чтобы не видеть в американской конфетке, завернутой в дивную обертку непонятных символов, мессию и делегата мирового рабочего класса. Также выражаю трогательную надежду, что российские левые всего-навсего купились на левую ногу Монсона — единственную идеологически выдержанную часть тела заморского пришельца. Иначе, согласитесь, удивительное легкомыслие — методично разоблачать буржуазный парламент, настырно и в полном соответствии с заветами Ильича отказываясь видеть там арену классовых боев — и в то же время углядеть в качестве таковой арены предвыборный праймериз «Единой России»!

Федор Емельяненко, похоже, не зря надел новозаветный крест, ибо само действо больше напоминало избиение младенцев, нежели эпизод классовой борьбы. При малейшем дуновении «Императора» новоявленный апостол рабочего движения показывал свой фирменный прием — ложился на спинку и агрессивно дрыгал конечностями, аки перевернутая букашка. К всеобщему изумлению, до добра подобная хитроумная оборонительная тактика не довела, и за 5 раундов Монсон додрыгался до разбитой губы и, как выяснилось позже, сломанной ноги. Что помешало прославленному бойцу перейти в наступление — тайна, покрытая мраком; в воздухе витают самые разнообразные предположения, одно из которых — якобы имевший место страх бесстрашного американца. Я со своей стороны выражаю горячую убежденность в неспособности Монсона на столь глубокие диалектические противоречия и в качестве аргумента готов привести события двухлетней давности, когда герой рабочего класса самолично разрисовал баллончиком вашингтонский Капитолий, в своем презрении к возможной опасности даже забыв прикрыть лицо — что повлекло за собой денежный штраф в размере более 20 тысяч долларов. Как знать — возможно, именно стремление разделаться с долгами буржуазного общества привело Джеффа к столь постыдному финалу?

Как бы то ни было — до постыдного финала оставалось еще два интригующих эпизода. Первый — конечно же, наиболее волнующий момент избрания победителя со стороны судейского коллектива, присудившего достойную победу хранимому Богом Емельяненко (иначе как объяснить, что последний не получил ни единой царапины?); второй — выход на ринг премьер-министра Владимира Путина, совпавший по времени с выносом за его пределы сломленного и побежденного Монсона. Владимир Владимирович, всего лишь поздравивший Федора со столь внезапной победой — был, что называется, освистан народом («народная» составляющая публики, впрочем, вряд ли серьезно отличалась от составляющей путинского «Народного фронта», о чем говорит хотя бы стоимость билетов — от 5 тысяч рублей). Свидетелями более свободомыслящей реакции, я уверен, были кухонные телевизоры. Внимание! Согласно последней информации — публика освистала не Путина, а уносимого Монсона. Почему публика решила свистеть в момент выступления премьера — остается еще одной загадкой вечера 20 ноября. Возможно, ключ к разгадке кроется в степени лояльности по отношению к властям тех или иных СМИ.

После всех этих трагических событий левый Интернет наполнился атмосферой стенаний и жалости. Лично я, как последовательный гуманист, вслед за Николаем Гавриловичем Чернышевским считаю жалость на редкость унизительным чувством — тем более, что ничего страшного не произошло. И если в ходе плохо поставленного поединка был ниспровергнут авторитет современного апостола анархизма — то разве данный акт на деле не способствует укреплению его (анархизма) «так называемых принципов»? Отечественным левым я искренне советую прекратить оплакивать побитого Емельяненко мессию. Что касается антиавторитарных левых — те так вообще должны радоваться.

В любом случае — ничего губительно для развития современного рабочего движения не стряслось. Отряд не заметил потери бойца. Возможно, потому что боец не являлся его частью?

Николя Пуссен, "Избиение младенцев"
Николя Пуссен, "Избиение младенцев"