«…И в заключении хочу сказать:..»

Кузьмин Дмитрий

Возможно, любое правило должно содержать исключение, но в данном случае все было именно так, как сказал классик: «Если на сцене висит ружье, в последнем акте оно выстрелит». 15 сентября площадь пролетарского поэта Маяковского была взята в плотное милицейское кольцо задолго до начала митинга-концерта «Антикапитализм-2002». На прилегающих улицах практически по всем направлениям стояли спецавтобусы, в которых по обыкновению мирно дремали бойцы ОМОНа. Правда, сон их был нарушен непредвиденным прорывом милицейского оцепления накануне начала митинга. Впрочем, этого следовало ожидать: кому ж понравиться себя ощущать диким зверем в клетке?! А именно так чувствовали себя участники акции, окруженные металлическим заграждением по всему периметру площади, за которым к тому же плечом к плечу стояли «серые» люди! Проспав «все самое вкусное», ОМОН просто обязан был взять реванш в конце акции. Ну, сами посудите: что, эти доблестные служители Закона зря тащились через полгорода в своих автобусах, зря проторчали полдня на площади, напрасно выслушивали матюги своего начальства после состоявшегося прорыва, да и вообще, зря, что ли они постоянно «груши» околачивают в спортзалах на своей базе?! Да не в жизнь! Все свое «мастерство» ОМОНовцы выплеснули на тех, кто никуда не прорывался, а довел митинг-концерт, кстати, санкционированный властями, до своего логического конца…

Правовое государство; Карикатура А.Меринова

Оказавшись в ОМОНовском спецавтобусе, я по обыкновению вступил с бойцами «особого назначения» (и кто только их так «назначил»?) в диспут. Мне как представителю митингующей стороны были предъявлены следующие претензии (перевод на общегражданский язык мой — здесь и далее комментарии тоже мои — Д.К.): «Мы (то бишь, ОМОНовцы) из-за таких как вы… животных вынуждены работать без выходных и проходных; к тому же, мы (опять же ОМОНовцы) не вылезаем из чеченских командировок, да будут здоровы ваши родители, особенно мамы; что же вам (то есть митингующим), не самым умным представителям человечества, дома не сидится; неужели вы, люди, недополучившие любви и ласки, надеетесь, что Путин (тут идет многозначительное закатывание глаз) после ваших неуважаемых нами митингов просто возьмет, да и уйдет в отставку; и т.д., и т.п.». Не слишком длительная перепалка показала, что ответов на столь риторические вопросы от меня никто и не ждал. После же того, как мне было дано право высказаться, дискуссия утихла, так как мои правоохранительные оппоненты не нашли более убедительных дополнительных аргументов. Впрочем, спецсредство под названием «Аргумент» (в простонародье — дубинка резиновая) продолжал всегда оставаться у ОМОНовцев под рукой, и должен заметить, что они про него не забывали. Но далее внимание защитников демократии и законности быстро переключилось на другой объект: коллеги моих оппонентов опознали в одном из задержанных известного музыканта, члена АКМ Ивана Баранова. Он был тут же препровожден в другой автобус, где встреча знакомых проходила уже в более тесной и раскрепощенной обстановке. После общения с поклонниками своего творчества Иван вернулся в наш автобус изрядно раскрасневшимся, вероятно, из-за природной скромности, которая была подвергнута столь суровому испытанию ОМОНовской любовью. Кстати, после, когда мы уже расставались с доблестными бойцами ОМОНа, они опять же не преминули уделить Ивану особое внимание.

В N-ском отделении милиции, куда мы (около тридцати человек) были доставлены, по науськиванию ОМОНа меня поместили в отдельную камеру. Поэтому происходящее в последующие восемь с половиной часов я мог воспринимать только на слух. А послушать было что! Ребята, среди которых были члены РКСМ(б), СКМ и АКМ (плюс несколько сочувствующих и пара случайно проходящих мимо граждан), сразу же после того, как их поместили в «обезьянник» (изолятор временного содержания), начали распевать «Интернационал», скандировать лозунги с акции («Ре-во-люция!», «Крас-ные в городе!», «Наша-Родина-С-С-С-Р!»), периодически прерываясь либо на отдых, либо, как я мог догадаться, на какие-то едкие шутки, потому как после таких пауз следовал оглушительный хохот. Не все перепалки ребят с работниками отделения я мог слышать, но кое-что постепенно прояснялось: после того, как у задержанных было отобрано любое имущество, им не только не давали покурить, но и воду было запрещено передавать в ИВС. Правда, через несколько часов (точность для меня перестала существовать после того, как у меня отобрали часы, впрочем, туда же последовали мои шнурки, ремень, цепочка, содержимое карманов) дежурный по отделению предложил всем задержанным компромисс: они снижают громкость своих протестов, а он в свою очередь всячески способствует проникновению в изолятор передачек с воли. Это стало возможно, когда наши товарищи, чудом избежавшие задержания, разыскали нас после длительных мытарств по отделениям милиции. От них-то и стало известно, что всего по отделениям разбросано более ста человек.

После дачи показаний, которые опять же переросли в дискуссию с сотрудниками отделения милиции, я был возвращен в общий коллектив задержанных, что само по себе уже послужило сильнейшей моральной подпиткой. Дежурный, все более переходящий в состояние лояльности к нашей Коммуне (его ответ одному из любопытствующих был: «Да это у меня тут ребята ни за что сидят!»), объяснил, что только в понедельник нас повезут на суд, потому необходимо размещаться на ночлег.

Следующий день принес еще одно разочарование: суды отфутболивали наши Дела, и когда наконец-то появилась определенность с местом нашего судилища, рабочий день был уже на излете. Нас повозили по городу в аварийной машине вместо специальной, причем набив в маленький фургончик 27 человек никто не удосужился подумать, чем они (то бишь мы) там будут дышать. Маленькое оконце с решетками не спасало. Некоторым ребятам, находящимся далеко от окошка, становилось все хуже. И тогда нашими товарищами из РКСМ(б), которые приехали к суду в качестве группы поддержки, был найден гениальный ход: они стали демонстративно обмахивать с уличной стороны окошечко газетами. Сбежавшиеся с камерами и фотоаппаратами репортеры вынудили милицейское начальство пойти на уступки. Правда, нет худа без добра: мы успели дать через это оконце интервью! Подышав воздухом свободы, мы вернулись обратно в наш импровизированный «аварийный воронок» — пора было возвращаться домой, в изолятор…

Описать встречу в отделении с дежурным просто не возможно: такое лицо бывает у человека, уверенного в том, что он только что повстречал приведение или же инопланетян! Но дальше наше пребывание в изоляторе проходило в исключительном состоянии эйфории: сразу же после не состоявшего суда к нам потянулись огромной чередой группы поддержки: первыми были молодые — ребята из РКСМ(б) и АКМ, потом стали приходить старшие товарищи — из РКРП-РПК, просто сочувствующие, даже люди, не причастные к «левому» движению, но сочувствующие нам в данной ситуации. Сам факт такой заботы подпитывал сильнее, чем те продукты, которые они приносили. Правда, на питание нам тоже не приходилось жаловаться: из сочувствия нас готовы были закармливать «на убой»! Мы все, естественно, были очень признательны за такую поддержку и заботу.

На следующий день на суде нас ждал сюрприз: подъезжая к зданию суда все в той же аварийке, мы через наше «дыхательное» оконце увидели кроме многочисленных групп поддержки стоящую особняком группу из двадцати крепких молодых людей с короткими стрижками. Кто-то предположил, что это НБПшники. «Да не-е, — последовал ответ, — Уж слишком выглядят по-бандитски!». «А, ну тогда ОМОНовцы!». Позже выяснилось, что они прибыли на суд в качестве… свидетелей! Вот это был сюрприз, так сюрприз!

Впрочем, даже такая уловка не помогла: сразу же после начала судебных разбирательств оправдательные приговоры стали следовать один за другим (правда, срочно вызванный из отпуска второй судья стал со злости лепить многим штрафы). В постановлении суда по моему Делу он звучал так: «Производство по административному правонарушению… прекратить ввиду отсутствия состава административного правонарушения по ст. 245 ч. 2 КОАП РФ». Как говорится, «что и требовалось доказать»…

Что ж, очередную атаку режима мы отбили. Пора переходить в наступление!