Слово о пьянстве и обжорстве князей

ПЫРКОВ Евгений

А в те поры все важны! в сорок пуд…

Раскланяйся, тупеем не кивнут.

Вельможа в случае, тем паче,

Не как другой, и пил и ел иначе.

Грибоедов

В советские времена был такой уголок в изданиях: «Газета выступила — что сделано?» Ныне, когда закон, обязывающий власти отвечать на выступления СМИ, не очень работает, печатное слово всё же сохраняет свою действенность.

Появилась в печати заметочка размером чуть больше горчичника о том, что не гоже чиновникам во времена восстановления православия навешивать на себя окорока времён язычества, когда Вельможа в случае, тем паче, Не как другой, и пил и ел иначе.. Проще говоря, жрали, пока штаны не треснут. Инда, говоря словами одного церковного писателя, «громом были Перуну подобны!» Причём, попав на руководящую должность, набирают привесы с такой скоростью, что впору ордена Нетрудового Трёхцветного Знамени выдавать.

Приказано похудеть

«Се же здеяся за грехы их , паче же

за митрополичю неправду: в то бо время запретил

бе Поликарпа, игумена печерьскога про

господьскые праздникы, не веля

ему ести масла ни молока в среды и в пяткы..

Летопись

И тут же откликнулся лично губернатор Пензенской области В.К. Бочкарёв, призвавший своих подчинённых к здоровому образу жизни, отказу от курения (за исключением воскурения фимиама лично ему) и излишнего веса (кроме политического).

Губернатор обратился к подчинённым с пламенной речью в духе Ярослава Гашека и сообщил этим погрязшим в писанине людям до полной потери человеческого облика, что «чиновник — человек». Примерно то же самое говорил сидельцам австрийского военного клоповника военный священник Отто Кац: «Помните, скоты, что вы люди!»

А что тут удивляться? Всего месяц, как на работу принял, а выдвиженец на себя уже такие окорока навешал, что не узнать. Недаром МВД настаивает на снятии отпечатков пальцев со всех чиновников поголовно: кондрашка тяпнет — и опознать некому будет.

Поэтому лично губернатор потребовал от подчинённых тщательно пережёвывать пищу. А то урвут кусок — и сразу заглатывают, не делая положенных двадцати жевательных движений. И вообще больше двигаться надо. И «не садиться за обильный стол». Хотя бы перед сном.

Особенно это касается тех, кто призван проповедовать умеренность и здоровый образ жизни, более соответствующий облику Спасителя, запечатлённому на знамени области. (В Москве оно не утверждено, а всё же гордо развевается над зданием правительства области). Впрочем, у нашего Василия Кузьмича всегда так — сначала назначит, а потом соображает, годится ли человек для занимаемой должности; сначала сделает, а потом начинает думать, что он, собственно, сделал.

Одному из своих назначенцев губернатор даже определил: «У Вас срок — два месяца!» Хотя, если по сущей совести, пузо у чиновника скорее соответствует девяти месяцам. Особо забавно, что созданный для разбазаривания казённых средств местечковый институт народосбережения возглавил бывший борец с партноменклатурой Кислов, сам родом из бывших партбюрократов. Начинал борец с частушки про партократов, у которых

Думы только про народ;
И икра не лезет в рот,
И коньяк не лезет в рот.

 

Короче говоря, обжираются, гады. А потом пламенный демократ, бичуя бывших товарищей по партии, отъелся так, что не стыдно и на международные соревнования на самое большое брюхо посылать. Как видим, бытие определяет не только сознание. Дело, впрочем, не новое. Во времена Великого французского мещанского переворота один такой борец первым вошёл с пистолетом в руке во дворец Тюильри, а потом отличился в сражениях с иностранными вторженцами. Когда же случился очередной переворот, стал самым ярым преследователем своих соратников и расхитителем. Что ж, одни входят в учебники с пистолетом в руке, другие с пузом, соответствующим девятому месяцу беременности.

Чем же занималось это почтенное учреждение, если ныне лично губернатор требует «создать программу обучения здоровому питанию»? (Впрочем, для любого чиновника главное — создать не столько программу, сколько видимость бурной деятельности).

Тысяча лет борьбы с ожирением

Шутить не могите с князьями!

И долго дружина топтала волхвов

Своими гнедыми конями.

Вл.Высоцкий

В любом случае, мы видим любопытный итог тысячелетнего господства христианства на Руси: церковь не смогла покончить даже среди князей и священников с важнейшими проявлениями язычества — пьянством и обжорством.

Как известно, князь Владимир принимал решение о призвании чужих богов, находясь в здравом уме. (Хотя не известно, был ли он трезв). Ему не являлась по ночам Приснодева Мария с требованиями отойти от блуда и ввести православие, ему не слышались голоса с небеси, не было видений ни князю, ни народу. Из чего следует, что люди, у которых подобные видения случались, вызывали недоверие и сострадание уже во времена князя Владимира.

Когда призванные укрепить положение князей и бояр в обществе греческие священники укрепились в нем сами, они тут же принялись наводить свои порядки. Полезли, если так можно выразиться, со своим уставом в чужой монастырь. И первым делом запретили есть мясо. Хотя и не потому, что были вегетарианцами или верили в переселение душ. Просто основным языческим обрядом было принесение и поедание жертвы, а поскольку со своим основным противником, язычеством православие боролось беспощадно, то боролись и с поеданием мяса в праздничные дни. Вечная песня: посади свинью за стол — она и ноги положит на стол. И начнёт набирать вес.

Но и церковников понять можно: в самом деле, неудобно как-то: в церкви идет служба, посвященная смерти казненного Христа, а русские двоеверцы обжираются за скоромным столом. «Так Он для того и умер, чтобы Мы жили!» — отвечали князья и бояре на все упрёки.

Мало того, пиры в праздничные дни, сопровождаемые музыкой, проводились и в домах горожан («… скомороха … и гудця и свирця не уведи y дом свой глума ради — поганьско бо то есть»). Поскольку, по меткому выражению великого безбожника и сокрушителя богов великого князя Владимира равноапостольного «питие есть Руси веселие». А не грусть, как того требует христианство. Потому и веселились на всю катушку. И будем веселиться! А кому не ндравится — уматывайте в свою Византию.

Церковный Кронштадт

Для умеющих читать и писать появились увещевания церковным писателей наподобие «Слова о посте к невежамь». Для не умеющих начались проповеди.

В славном городе Чернигове восстал епископ Антоний «князю черниговському многажды браняшеть ести мяс в господьскые праздьникы». «Помагашеть ему Нестер епископ Ростовский». Как говорит летопись, «1157 г. «Того же лета изгнан бысть с престола его… не веляше бо мяса ясти в господьскиа праздники».

Но самым опасным оказался епископ Леон Суздальский, посягнувший на самое святое — новогоднее обжорство, совпадающее с христианскими праздниками и самого великого князя Андрея Боголюбского: «Поча Суждали учити не ести мяс в господьскыя празникы — в среды и в пяткы — ни на рожьство господне ни на крещень. И бысть тяжа про то велика пред благоверным князем Андреем и предо всеми людьми. И упре его владыка Феодор». Обратите внимание: всего-навсего «упре». А мог бы и на начинку для пирожков пустить.

Вместо того, чтобы уняться и покаяться, Леон, по древнерусскому обычаю, решил пошакалить у иностранных посольств и обратился за помощью к мировому общественному мнению и западным державам, т.е. к Византийскому императору, который велел гнать бунтовщика в шею и чуть не утопил в реке на глазах русских послов.

Только 1150 — 60-е годы из-за мяса были низвергнуты четыре епископа. («Князю же Святославу и не хотящу ему, изверже и из епископъи») Особенно ожесточённая борьба развернулась между взбунтовавшимися церковниками и Андреем Боголюбским, которого правильнее было бы назвать Мясолюбским.

В ночь с 28 на 29 июня 1174 г. князь Андрей стал жертвой заговора. Летопись передаёт любопытную беседу слуги князя с одним из заговорщиков.

«Кде есть убит господин?» — вопрошает заговорщиков Киянин. А в ответ слышит: «Лежить ти выволоченъ в огороде, но не мози имати его… хочемы и (его) выверечи псомъ». Иначе говоря, убийцам не достаточно было выбросить тело князя в огород, вегетарианцам двенадцатого века надо было ещё его отдать на прокорм псам! Оно, может быть, и по-божецки, но как-то не по-людски.

Даже у дверей местного храма верный слуга столкнулся с противодействием — причт не позволяет внести тело князя для отпевания. В ответ на просьбу: «Отомъкните ми божницю» — слышится: «Порини и (брось его) тут в притворе» (в прихожке).

— За что боролись?! За что кровь проливали?!! — взвыли князья и бояре со дружиною. Не для того они приглашали византийских советников, чтобы меньше есть, а для того, чтобы больше отнимать у смердов. И взялись за оружие.

Во всяком случае, по некоторым оценкам взятие Киева продотрядом из одиннадцати оголодавших без белковой пищи князей было вызвано и соображениями толкования православия.

К счастью, были на Руси и правильные священники. В 1150 г., когда князь Изяслав Мстиславич шел на Киев, занятый Юрием Долгоруким, сын Юрия — Борис охранял Белгород. Вы спросите, в чём заключалась охрана? Борис «пьяшеть в Белегороде на сенъници с дружиною своею и с попы белогородьскыми». Государственно мыслящие священники и сами были непрочь выпить, и другим не мешали. Кстати, сенницами называли в те времена второй уровень церковного строения, нечто вроде нынешнего балкона. То есть пили и жрали прямо в церкви.

В конце концов, Константинопольский партиарх Лука Хризоверг разрешил мясоядение на все зимние святки, и обе стороны согласились, что воздержание от пищи «добро вельми и полезно», но духовник может разрешить не поститься, а грех церковник — так и быть — берет на себя: «Бог мене ради простить тя … то ежь мясо» Обычное дело: если нельзя, но очень хочется, то можно.

Да что там патриарх, если сам Господь выступил в защиту властей! Всевышний не раз наказывал Суздальцев за грехи епископов: 400 новгородцев, на Белоозере, обратили в бегство семитысячную суздальскую рать. Затем был поход на Новгород, после которого новгородцы продавали пленных суздальцев втрое дешевле овец. Любопытный намёк Свыше.

Короче говоря, отбрыкались князья. Рождественские окорока и новогодние поросята, хорошо известные нам по художественным произведениям XIX — начала XX в. устояли от натиска церковников и вошли в русский быт, как старая праздничная принадлежность. Ибо от богов князья отказаться могут, а от жареного поросёнка — нет! Возможно, по причине родства душ.

Любопытно, что больше всего власть на Руси глумится над православием не тогда, когда сносит храмы и расстреливает церковников, а под знаменем с ликом Спасителя. Вот внедрили дополнительный праздничный день, Рождество — и что? Такой пьянки и обжорства не бывало за весь год!

Словом, много пролилось крови на Руси из-за мясоедения, начиная с мученика Андрея Боголюбского, и заканчивая броненосцем «Потёмкин». Кстати, на закупку качественного мяса для нижних чинов царское правительство выдавало средства в полном объёме, но, поскольку они разворовывались, пришлось для нижних чинов закупать падаль.

Многогрешный

Евгений Пырков