Памятники тоже умирают

Алекс Стаббз,

Почётный Председатель РКСМ(б),

член ЦК РКРП

 

События в североамериканском Шарлотсвилле – их ярким и трагичным элементом стал наезд местного нациста на толпу протестующих, в результате которого погибла левая активистка Хизер Хейер – не могли не обратить на себя внимание российского общества, по крайней мере её политически активной части. Однако, казалось бы, вместо совершенно очевидного проявления солидарности в левом, коммунистическом, просоветском лагере вспыхнули «горячие» дискуссии. Довольно активно проявилась позиция, которая в умеренной форме «взвешенно» звучала в духе: «расисты, конечно, плохие, но зачем памятники валить», а в радикальной – «сторонники Майдана разбушевались и, как и на Украине, хотят уничтожить народную память». После острых и болезненных для любого сторонника эгалитарных взглядов событий в Украине ситуация в далёких США действительно склоняет к проведению аналогий. Но «всякая аналогия хромает» говорил Ленин, не говоря уже о той, которая основывается не на историческом анализе, а на эмоциях и умозрительных заключениях. Давайте разберёмся.

 

Разумеется, по умолчанию каждый памятник представляет ценность тем, что в него вложены силы автора и исполнителя. Однако помимо художественной и инженерной составляющей каждое произведение искусства неизбежно несёт в себе социальное и политическое содержание. И как бы мы ни ценили художественную ценность произведения искусства, неизбежно судьба его дальнейшей формы существования (украшать городскую площадь, прятаться во дворе музея или пылиться в его запасниках, а может и вовсе превратиться в груду обломков) зависит от того месседжа, который он несёт обществу. Для наглядности взглянем на крайний пример – монумент «В память освобождения г. Пскова от большевизма германскими войсками 9 июля 1941 г.» Очевидно, что в него были вложены определённые силы и, как ни крути, какую-то минимальную художественную ценность он представлял. Однако ни у одного нормального человека не возникнет желания этот памятник восстановить или просто осудить тех, кто его уничтожил.

 

С другой стороны, в качестве примера «разумного» отношения к истории приводят сохранившиеся памятники в Санкт-Петербурге/Ленинграде после Октябрьской революции. Но если разобраться в истории подробнее, то ситуация окажется совершенно иной — созвучной тому отношению, которое выразили протестующие против памятника Ли. Да, в центре города сохранились памятники Петру I, Екатерине II, Николаю I, но их правление не приходилось на период идейного и организационного оформления той силы, которая привела к революционным изменениям. А вот более поздним царям повезло меньше. Последним в 1937 году исчез с улиц Ленинграда, переместившись в запасники Русского музея, памятник Александру III, имевший крайне ироничные отзывы как среди простого населения («Стоит комод…»), так и среди творческой интеллигенции. До этого он использовался в качестве декорации к праздничным мероприятиям – к Десятилетию Революции: «царь» был заключён в металлическую клетку, а рядом с ним была выстроена авангардная конструкция с советской символикой. Даже знаменитый Храм Спаса на Крови, своеобразный памятник Александру II, планировали разобрать в конце 30-х годов, но помешала война (последний факт попутно разоблачает «религиозный уклон» советского правительства сталинского периода). После войны он использовался как склад декораций Малого оперного театра. Памятник Николаю I «Палкину» остался на своём месте лишь благодаря высокой оценке «инженерной мысли» авторов, но в тех же 30-х с него символически была снята окружающая ограда.

 

Примечательно, что сегодня частенько раздаются голоса «защитников исторической памяти», среди которых активную роль играет известный либеральный депутат-оппозиционер Максим Резник, призывающих вернуть вышеупомянутый памятник Александру III и заменить им обелиск «Городу-герою Ленинграду», воздвигнутый к 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. При этом нужно понимать, что речь идёт о площади Восстания – одном из самых ключевых мест Питера, где находится главный городской вокзал и в которое упирается главный городской проспект.

Как бы мы ни относились к некоторым решениям советской власти, нужно понимать её мотивы и стремления. Мне, например, с детства нравится архитектура Храма Спаса на Крови, и я рад, что его в итоге сохранили. И весьма вероятно, что и тогда мнения разделились — не всегда легко взвесить на весах истории художественную ценность и политическую роль того или иного произведения искусства, обе части которого зачастую смешиваются причудливо и уникально. Но демонтаж памятников в первую очередь последних трёх царей был связан с тем, что исторически формирование классового противостояния пришлось именно на этот период. И именно сторонники этих царей и их политических практик подавления революционного движения участвовали в Гражданской войне — это воспринималось наиболее остро, не как отдалённая история. Сохранение же памятников другим самодержцам, собственно, и базировалось на том факте, что в пролетарской республике никто под их тень с имперскими флагами не встанет, т. к. противоречия тех времён — уже пройденный этап истории, а сами монументы суть музейные экспонаты, а не символы воинствующей реакции. Собственно, это же мы наблюдаем и сейчас, когда для современных поклонников мракобесия «святым» становится именно последний царь, и исполняющая роль дурочки на государственном уровне Поклонская идёт с иконой Николая II, а не Николая I или Петра III, например.

 

А что же «у них»? Чтобы понимать ту ситуацию, которая сложилась в августе 2017-го, нужно понимать, в каких условиях скульптура создавалась и устанавливалась почти век назад. Отгремела гражданская война, но в стране во всю расцветает расовая сегрегация (вспомним, например, печально знаменитые «Законы Джима Кроу»), подогреваемая политической борьбой, в стране бушевали суды Линча — только по официальным данным с 1889 по 1918 гг. их жертвами стали порядка 3000 человек. В 1915 году американский режиссёр Дэвид Гриффит снимает свой знаменитый фильм «Рождение нации», сколь гениальный, столь и расистский: в нём негры поголовно — бандиты, а члены Ку-клукс-клана — герои страны, под чьей опекой формируется единство американской нации, т. е. «Севера» и «Юга». Фильм стал катализатором расистских настроений и получил благосклонную оценку тогдашнего президента Вудро Вильсона — первого президента-южанина после Закари Тейлора, избранного в 1848 году. Работу над памятником начинают в 1917 году, а в 1919 году проходят массовые беспорядки на расовой почве в Чикаго после того, как чёрного подростка белые забивают камнями за то…, что он заплыл на их сторону пляжа! При этом погромы белые проводили при молчаливом согласии полиции — ведь негры позволили себе возмутиться тем, что убийцу не стали искать. Всё это пусть и яркий, но всё же только эпизод «Красного лета» 1919 года, когда в целом ряде регионов США прошли антинегритянские погромы. В эти же годы начался период первой «Красной угрозы», когда активно издавались и применялись законы, направленные против коммунистов, рабочих и иммигрантов.

И вот — в 1924 году ставится памятник генералу Ли, этакий символ, закрепляющий победоносное шествие американских патриотов против коммунистов, национальных меньшинств и рабочих (как здесь не вспомнить «Ельцин-центр» в современной России). Характерно место размещения скульптуры — самый центр городка. При этом установка памятников происходит повсеместно, и цель её из вышеизложенного ясна — не «залечить старые раны» общества с помощью «честного и милого» генерала, чтобы двигаться вперёд к историческому прогрессу, а закрепить на государственном уровне ту линию, благодаря которой в США сохранилась расовая сегрегация де-юре до второй половины XX века, а де-факто полностью не искоренена и в веке XXI, антикоммунистическую идеологию во внутренней политике и крайне агрессивную империалистическую политику — во внешней.

Собственно, и процесс сноса памятников генералу-южанину в последние годы был связан с отголосками той необъявленной расовой войны, что шла сто лет назад. Поводом послужил теракт в Чарльстонской церкви в 2015 году, когда белый расист расстрелял 9 негров. Непосредственно в Шарлотсвилле решение о демонтаже памятника с центральной площади было принято городским советом. Всё это стало поводом для консолидации ультраправых сил, которые проводят митинги и факельные шествия в мае и июне. Главным же мероприятием стал марш 11-12 августа с характерным названием «Объединённые правые», собравший весь «цвет» откровенно расистских и фашистских организаций (которые, как известно, в США действуют вполне легально). Контр-митинг левых и антирасистских сил собрал по оценкам СМИ в два раза больше народа, однако был атакован одним из ультраправых, который целенаправленно врезался в толпу протестующих. Стоит ли удивляться, что подобные события не могли не радикализировать тех, кто вышел против расистских сил.

Если с ультраправыми всё понятно, то каковы аргументы «умеренных»? В этом смысле интересна позиция «чёрных республиканцев» («National Black Republican Association»), организации, которую признал своей Дональд Трамп во время предвыборной кампании. Авторы материалов пишут о зловещих тучах, которые сгущаются над Америкой, ведь события в Шарлотсвилле — это попытка подорвать правление индивидуалистской свободы в пользу социалистической диктатуры, например, такой, как сейчас в Венесуэле, и беспокоятся, что ужасные антифашисты сделают США неуправляемой для президента Трампа и помогут подняться их извечным оппонентам «демократам». В конечном же счёте большая часть «аргументов» сводится к тому, что всё это признаки «левой», «социалистической» угрозы. То же самое можно услышать из уст наиболее реакционных сил правящего класса как, например, России, так и Украины.

 

Самое парадоксальное в этой истории, пожалуй, то, что те, кто ещё вчера (и даже позавчера) во всю клеймил американский империализм с «левых позиций», вдруг прониклись чувствами к тому, кто вполне последовательно этот империализм продвигает, и забеспокоились о «раскачивании» североамериканской «лодки», забыв о том, что именно Трамп накануне активно поддержал антиправительственные выступления в той же Венесуэле. Так обывательская позиция «как бы чего не вышло» левоватых россиян приводит их по сути в стан защитников самого крупного империалистического государства.

Что примечательно — именно события в Шарлотсвилле поспособствовали смене официальной риторики президента-республиканца. Как раз накануне столкновений, 11 августа, Трамп заявил о том, что допускает проведение военной операции в стране и отказался разговаривать с главой Венесуэлы пока тот не восстановит у себя демократию, а уже 22 августа произнёс речь о том, что американские военные больше не будут использоваться для конструирования за рубежом демократий или перестраивать другие страны на свой лад. Понятно, что не стоит верить лидеру США на слово, однако сам факт смены официального тона Вашингтона даёт возможность укрепиться антиимпериалистическим силам или по крайней мере получить передышку.

 

Итак, какие выводы могут сделать классовые силы из этой истории? Конечно, сегодня этим конфликтом пользуются «демократы», как до этого другим пользовались «республиканцы», а до этого демократы и т.д. Конечно, учитывать противоречия внутри правящего класса необходимо, но ещё больше необходимо понимать, что это — внутриклассовые противоречия и результатом их решения в большинстве случаев является консенсус и укрепление капиталистической системы в целом. Для нас важно без оглядки на те или иные буржуазные силы определять степень прогрессивности того или иного действия, насколько оно способствует консолидации прогрессивных сил (пролетарских низов и угнетённых меньшинств). Прогрессивно ли удаление памятника, ставшего символом и центром консолидации реакционных и мракобесных сил, как и то, что правящий класс США вынужден переключить центр внимания с внешних интересов внутрь страны? Ответ очевиден. Однако важно понимать, что сама по себе поддержка этих событий без активных действий по формированию собственной политической линии легко превратится в политические очки одной из буржуазных сторон.

А памятники… Они тоже умирают как люди. И также как с людьми, утрату некоторых из них мы справедливо переживаем, а смерть других несёт нам освобождение – и моральное, и физическое.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *