За что убили Троцкого

ШАПИНОВ Виктор

23 мая 1940 года, в 4 часа утра, около двадцати человек, вооруженных автоматами, ворвались во двор хорошо охраняемого особняка на Венской улице в Мехико с целью убить его обитателя — Льва Троцкого. Автоматчиками было выпущено более 300 пуль, превративших благоустроенное жилище в настоящее решето. Проснувшаяся охрана Троцкого открыла ответный огонь. Автоматчики отступили.

Однако хозяину виллы повезло — ни одна из пуль его даже не задела: нападавшие стреляли сквозь стену спальни и не попали в спрятавшегося под кровать Троцкого. Такой «непрофессионализм» объясняется тем, что группа состояла почти целиком из шахтеров и крестьян — членов компартии Мексики, имевших лишь небольшой опыт боевых действий.

Группой боевиков руководил талантливый художник, испанец Давид Альфаро Сикейрос. Убежденный коммунист, ветеран гражданской войны в Испании, за смелость и решительность получивший прозвище «Лихой полковник», Сикейрос действовал по заданию Коммунистической партии Мексики в тесном контакте с сотрудником НКВД Эйтингоном (репрессирован Хрущевым в 50-х), который фактически руководил операцией по устранению Троцкого под кодовым названием «Утка».

Сикейрос был уверен в успехе операции, он и не подозревал, что покушение окажется неудачным. Через некоторое время герой гражданской войны был схвачен и посажен в тюрьму. Однако президент Мексики Мануэль Авила Камачо счел нужным отпустить художника на волю, с условием, что тот покинет Мексику. Сикейрос, преследуемый агентами ФБР, вынужден был укрыться в Чили.

После этого инцидента вилла Троцкого была превращена в настоящую крепость: увеличена охрана, была даже пристроена специальная сторожевая вышка.

Но коммунисты не отказались от своего плана… Была задействована вторая схема, основным действующим лицом которой стал 26-летний сын испанской коммунистки Рамон Меркадер. Мать Рамона Каридад Меркадер была активисткой Компартии Испании и воспитала сына революционером. Он мужественно воевал в республиканской армии против фашистов Франко, а после поражения Республики вместе с матерью вынужден был эмигрировать из страны. Рамон еще в Барселоне прошел начальный курс подготовки в спецшколе Коминтерна, специализируясь на партизанских действиях, саботаже, подпольной работе, спецоперациях. Обучение он закончил в Париже, под руководством все того же Эйтингона.

В Париже, куда Рамон прибыл под видом молодого бизнесмена Жака Морнара — прожигателя жизни, ищущего приключений, он знакомится с американкой Сильвией Агелоф, курьером Троцкого. Красавец Меркадер без особого труда влюбляет в себя молодую американку и уговаривает ее выйти за себя замуж. Из Парижа молодая пара отбыла в Нью-Йорк, где Жак Морнар стал Фрэнком Джексоном, а из Нью-Йорка Сильвия и Фрэнк самолетом добрались до Мехико.

В Мехико Джексон заводит знакомства с местными троцкистами и вместе с женой Сильвией попадает в круг общения Троцкого. Троцкий берет Сильвию работать к себе секретарем, а Фрэнк Джексон получает доступ в неприступную крепость, в которую превратилась вилла Троцкого после первого неудачного покушения.

Так Меркадер-Джексон вошел в «ближний круг» Льва Троцкого, изгнанного из СССР и строившего новый, IV Интернационал из политиков, исключенных из компартий, всяческих оппозиционеров и фракционеров. «Тов. Джексон», который поначалу «интересовался троцкизмом лишь в силу эксцентричного характера», принялся усиленно изучать идеи Троцкого и пришелся в деле создания IV Интернационала как нельзя более кстати. Правда, поначалу Троцкий относился к слишком назойливому молодому человеку настороженно, но уже через месяц-два сомнения рассеялись, и Лев Давидович увидел в Джексоне будущее троцкизма.

20 августа 1940 года, несмотря на палящее солнце, Рамон явился в особняк Троцкого в наглухо застегнутом плаще и шляпе. Охрана уже привыкла к визитам бойкого американца и не обратила внимания, что «тов. Джексон» оделся не по погоде. Под его плащом разместились альпинистский ледоруб, молоток и крупнокалиберный автоматический пистолет.

Рамону, несмотря на то, что он явился без предупреждения, предложили остаться на обед. Но тот отказался от приглашения и попросил Троцкого посмотреть статью, которую только что закончил. Троцкий пригласил его пройти в кабинет и принялся за чтение. Как только хозяин виллы склонился над статьей, защищающей «великого революционера Троцкого» от «нападок сталинистов», Джексон-Меркадер нанес ему страшный удар ледорубом по затылку. Но и тут Троцкому повезло, — в момент удара он слегка повернул голову, и удар пришелся вскользь.

Не успел Рамон замахнуться для нового удара, как Троцкий отскочил и так громко заорал, что в кабинет тут же ворвалась охрана. Охранник сбил с ног выхватившего пистолет Меркадера, а подоспевшие коллеги скрутили и разоружили упавшего.

В то время как смертельно раненого Троцкого мчала в госпиталь карета скорой помощи, в особняке охранники вождя четвертого Интернационала избивали и изощренно пытали Рамона Меркадера. Но несмотря на десяток потушенных об кожу окурков и переломанные ребра, Рамон не проронил ни слова.

Не «раскололся» Рамон и в ходе следствия, хотя его дважды в день в течение шести лет избивали работники спецслужб «демократической» Мексики, плюс к тому его держали в камере, в которой не было окна. Меркадер был приговорен к двадцати годам тюрьмы, и несмотря на то, что его истинное имя уже было раскрыто, он так и не сознался, что действовал по заданию Москвы. После освобождения в мае 1960 г., Меркадер был приглашен в СССР и награжден звездой Героя Советского Союза. В 1973 уехал жить на Кубу, где и умер в возрасте 64 лет. До конца своей жизни профессиональный революционер остался верен коммунистическим убеждениям.

— Если бы мне пришлось заново прожить сороковые годы, я сделал бы все, что сделал… — говорил Рамон.

…За жизнь Троцкого врачи боролись около суток, но рана оказалась слишком опасной — кусок костной ткани вошел в головной мозг. В ходе операции по ее извлечению важный пациент умер.


Предыстория

Официальная пропаганда объясняет убийство Троцкого кровожадностью и маниакальным стремлением к власти Сталина.

Однако что же заставило участвовать в операции героя войны с фашизмом, талантливейшего художника Сикейроса, чье имя позже встанет в один ряд с величайшими творцами ХХ века? Что заставило принять участие в устранении Троцкого молодого коммуниста Меркадера, также не жалевшего жизни на фронтах гражданской войны? Почему эти, далеко не худшие люди, как и тысячи других коммунистов по всему миру, желали Троцкому одного — смерти?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться в 1927 год — год работы ХV съезда Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). На этом съезде троцкистская оппозиция в компартии потерпела окончательное поражение. Троцкий, Зиновьев и другие ее лидеры были исключены из ВКП(б). Сегодня принято считать, что исключение из партии видных лидеров оппозиции явилось следствием исключительно аппаратных интриг Сталина. Однако человек, хоть немного знакомый с внутрипартийной борьбой 20-х гг., знает, что это не так. Исключению предшествовала долгая и обстоятельная теоретическая дискуссия о дальнейших путях развития революции в СССР и в мире, о строительстве социализма, о политике в деревне, индустриализации и многом другом. Оппозиция была побеждена прежде всего теоретически, лишь потом к ней были применены административные меры.

Разногласия у большинства российских марксистов с Троцким начались задолго до 1927 года и даже до революции 1917-го. Троцкий занимал тогда беспринципную позицию «между» большевиками и меньшевиками, сколотив свой собственный «Августовский блок». Тогда еще Ленин вел с Троцким настоящую войну — вот только некоторые его оценки Троцкого: «объединяет всех, кому дорог и люб идейный распад», «группирует всех врагов марксизма» (1) . Еще тогда Троцкий выдвинул разработанную им вместе с Парвусом теорию «перманентной революции», которая заключалась в отказе от политики союза рабочего класса и крестьянства, а также в «перешагивании» через общедемократический этап борьбы. Ленин характеризовал эту теорию как полуменьшевистскую, берущую у большевиков революционность, а у меньшевиков неверие в крестьянство. Не стоит и говорить о состоятельности такой теории в мелкокрестьянской России начала ХХ века; троцкистская тактика не могла принести рабочим ничего кроме поражения.

Однако Ленин счел возможным принять Троцкого в 1917 г. в партию большевиков, так как Троцкий выступил в поддержку «апрельских тезисов» — революционной программы Ленина. Но разногласия на этом не прекратились. Позже Троцкий выступил против Ленина по вопросу о Брестском мире, о профсоюзах и по другим вопросам политики. Еще при жизни Ленина сложилась троцкистская оппозиция в партии, выступавшая под левыми лозунгами, но по сути являвшаяся прокапиталистической. Ленин это прекрасно понимал — вот его оценка позиций оппозиционера № 1: Троцкий «виляет, жульничает, позирует как левый, помогает правым» (2). Эстафету борьбы с троцкизмом после смерти Ленина принял Сталин.

Но борьба не может длиться вечно, и пришло время выбирать: или — или.

Перед началом ХV съезда на суд партии были вынесены две платформы: одна — разработанная ЦК под руководством Сталина, вторая — платформа троцкистской оппозиции, к которой к тому времени присоединились Зиновьев и Каменев со своими сторонниками. В голосовании приняли участие 730 862 члена партии. Поражение оппозиции было ошеломляющим — «за Сталина» проголосовали 724 066 коммунистов, за платформу оппозиции — всего 4120 (0,5 %), воздержались 2676 (0,3 %).

Международная коммунистическая организация — Коминтерн — поддержала исключение троцкистов.


Изгнание

В 1929 году Троцкий был лишен гражданства и выслан из Советского Союза. Не найдя поддержки у советских рабочих, он не нашел ничего лучшего, чем заявить, что в СССР произошел «термидор», партия переродилась, а революция предана.

Главным тезисом Троцкого становится положение о невозможности строить социализм — общество без капиталистов и эксплуатации — в одной стране. По его концепции, рабочий класс, взяв власть, должен подождать, пока произойдут революции на Западе, а до того времени и не думать о социализме. Естественно эта политика была выгодна исключительно богачам — буржуям и кулакам, боявшимся лишиться возможности паразитического существования за счет рабочих и бедных крестьян, — Троцкий откладывал их конец на неопределенное время. В свою очередь, рабочие и крестьяне СССР, стремившиеся к равенству и социальной справедливости, поддержали Сталина, выступившего за строительство социалистического общества в СССР.

Оказавшись за границей, Троцкий принялся поносить политику ВКП(б) практически по всем вопросам. Выпускаемый им «Бюллетень оппозиции» требует роспуска совхозов, упразднения большей части колхозов. Троцкий призывал приостановить «призовую скачку индустрии», то есть по сути отказаться от индустриализации. Искренний энтузиазм рабочих-стахановцев Троцкий окрестил «коварством Кремля», в написанном им программном документе был даже лозунг «долой стахановское движение» (3) . В статье «Новая Конституция СССР» Троцкий призвал отказаться от однопартийной системы, так как структура советского общества «создает достаточно благоприятные возможности для образования нескольких партий» (4) . Для Троцкого это был не просто призыв, троцкистами в СССР были созданы подпольные организации, ставившие своей целью приход к власти через «политическую революцию».

Все эти мероприятия Троцкий собирался проводить под лозунгами «назад к Ленину», «вернем ленинские принципы в партию» и т.п. Отметим, что именно под этими лозунгами к власти рвалась обуржуазившаяся номенклатура КПСС в 80-х, а закончилось все это распадом СССР и реставрацией капитализма. В 30-х этот процесс удалось предотвратить настоящим марксистам-ленинцам, которые помогли рабочим и крестьянам СССР увидеть под шелухой «левых» лозунгов правую политику новой буржуазии.

Однако сейчас принято считать Троцкого «здоровой» альтернативой Сталину. Официальные историки пишут сегодня в духе «вот если бы Сталин проиграл, тогда…». Конечно, рассуждая так, можно придумать любой вариант развития событий, особенно если учесть, что люди, рассуждающие подобным образом, отрываются от реальной действительности СССР и реальных возможностей и альтернатив, стоявших перед ВКП(б) и Сталиным, свои же «варианты» они выдумывают из головы.

Но Троцкий не был посажен в тюрьму, не был расстрелян. За границей он активно занимался политической деятельностью и нашел себе сторонников во многих странах мира. У нас нет возможности сравнить, опираясь на факты, сталинскую и троцкистскую программы построения социализма, но есть возможность сравнить политику сталинского Коминтерна и троцкистского IV Интернационала в сложной обстановке 30-40-х, оценить, кто действительно выражал интересы угнетенных масс, а кто был демагогом и предателем революции.


IV Интернационал

Сразу же после высылки из СССР Троцкий попытался установить контакт с группами оппозиционеров, исключенных из компартий капиталистических стран. Самые большие надежды он связывал с группой Суварина во Франции и группой Маслова — Рут Фишер в Германии. Однако «роман» не получился. Б. Суварину троцкистская критика СССР показалась «слишком дозированной» и «непоследовательной», сам он заявлял, что СССР уже стал капиталистическим государством. Германским «левым» также показалось, что Троцкий «идет недостаточно далеко». А судьба этих «левых» союзников Троцкого — Суварин закончил жизнь журналистом в правой антикоммунистической газете «Фигаро», а Рут Фишер, живя в США, доносила в Комитет по антиамериканской деятельности (организация по борьбе с коммунизмом) на собственного брата — немецкого коммуниста Герхардта Эйслера.

Не найдя поддержки у существующих оппозиционных групп, Троцкий взял курс на создание чисто троцкистских организаций и их последующее объединение в новый, IV Интернационал.

Однако, видя грандиозные успехи социализма в СССР и революционную политику компартий в капиталистических странах, рабочие не спешили вступать в троцкистские организации. В 1935 г. сам Троцкий в своем дневнике констатировал, что в разных странах у него имеется всего 4000 сторонников, при этом в каждой из троцкистских групп велась борьба между двумя-тремя фракциями по карьеристским и идеологическим мотивам.


На службе капитала

Во всех странах мира наемные рабочие обращали свой взор к СССР, видя, что жизнь можно устроить по-другому, без безработицы, хозяев-монополистов, банкиров, помещиков, без деления на богатых и бедных, продажных чиновников, обмана буржуазной демократии. Рабочие все больше убеждались, что коммунистические партии — это та сила, которая может привести их к желанной цели. Это не могло не злить хозяев жизни по всему миру. Буржуазная пресса в три глотки трубила о Советском Союзе различные небылицы (которые сегодня часто повторяются «демократической» прессой как какая-то сенсация и долгожданная правда о «тоталитаризме»), но многочисленные рабочие делегации, а также талантливейшие писатели Лион Фейхтвангер, Анри Барбюс, Эмиль Людвиг, Герберт Уэллс и другие, побывавшие в СССР, затыкали газетчикам глотку правдой о жизни в социалистической стране.

Но тут как манна небесная на голову капиталистам сваливается Троцкий — один из бывших руководителей Коммунистической партии, который заявил, что в СССР построить социализм невозможно, что власть у пролетариата давно отнята злобными сталинистами, и призвал рабочих всего мира бороться ПРОТИВ Советского Союза и Коминтерна. Лучшего подарка капиталисты и не могли себе представить.

Тут же книги и статьи Троцкого были изданы буржуазными издательствами всего мира миллионными тиражами. Американский журнал «Лайф» публикует статьи Троцкого, в том числе откровенно клеветническую статью «Сверх-Борджиа в Кремле», где Троцкий обвинил Сталина в отравлении Ленина.

Троцкий, чувствуя за своей спиной такую поддержку, решает наконец создать IV Интернационал. 3 сентября 1938 г. состоялась учредительная конференция нового Интернационала, в которой принял участие 21 троцкист. Конференция работала всего один день и в невообразимой спешке приняла документы и решения, заранее написанные Троцким.


Альянс с фашизмом

Свою истинную политическую физиономию IV Интернационал показал в годы II мировой войны.

Когда в Москве в 1936-39 гг. прошли судебные процессы по делам подпольных троцкистских и других оппозиционных групп, многие люди вне СССР, даже положительно настроенные по отношению к социализму, оценили их как «неоправданную жестокость» и «расправу над политическими противниками». Сегодня такая версия закрепилась в официальной исторической литературе и подается как нечто само собой разумеющееся, без каких-либо доказательств. Однако поведение троцкистов за пределами СССР в годы II мировой войны неопровержимо доказывает, что ликвидация видных троцкистов, занимавших высокие посты в армии и госаппарате, была совершенно оправдана. Как же вели себя Троцкий и его последователи в то время?

Международная ситуация конца 30-х в общем сводилась к тому, что пришедший к власти фашизм в Германии и Италии, а также военная диктатура в Японии проводили агрессивную политику, направленную на новый передел мира в своих интересах. Колонии и источники сырья были к тому времени поделены между Англией, Францией и США, но быстро растущая промышленность Германии и ее союзников требовала «своего куска пирога», который должен был быть отнят с помощью военной силы. Старые капиталистические страны, в свою очередь, пытались заигрывать с «молодыми хищниками», мечтая обрушить их агрессивную мощь против Советского Союза, ослабив таким образом и военную силу конкурентов и уничтожив первое государство рабочих, вдохновлявшее своим примером наемных рабов в странах Запада. При попустительстве «западных демократий» Германия захватывала одну за другой страны Восточной Европы. Фашистская пропаганда оценивала население этих стран не иначе как «низшую расу рабов», призванную служить немецким хозяевам или быть уничтоженной.

В этих условиях коммунистические партии взяли тактику защиты национальной независимости стран, подвергающихся угрозе агрессии.

Троцкисты же в этой обстановке взяли на вооружение совершенно другой тезис: «Победа империалистов Англии и Франции будет не менее ужасной для основных судеб человечества, чем победа Гитлера и Муссолини», — говорилось в Манифесте IV Интернационала о новой мировой войне (5).


Чехословакия — 1938

Когда фашистская Германия стала угрожать войной Чехословакии, что поставило под угрозу само существование чехословацкого государства и сотен тысяч «недочеловеков», населявших страну, Троцкий заявил, что война будет всего лишь незначительным эпизодом, «недостойным внимания марксистов». «Чехословакия, — писал Троцкий, — является в полном смысле империалистическим государством… Война, даже на стороне Чехословакии, велась бы не за ее национальную независимость, а за сохранение и, по возможности, расширение границ империалистической эксплуатации». В условиях растущей военной мощи Германии, армия которой была к тому времени лучшей в мире, политика, которую Троцкий предлагал чешским и словацким рабочим, означала добровольную капитуляцию перед фашизмом.

Троцкий понимал это, но для него трагедия народа была лишь «отдельным эпизодом». «Может возникнуть вопрос, — писал он в статье «Свежий урок. О характере предстоящей войны», — что после присоединения к себе Судетской Германии (на самом деле Судеты — чешская территория со значительной долей немецкого населения — В.Ш.), венгров, поляков, а возможно, и словаков Гитлер не остановится и перед порабощением чехословаков, и в этом случае борьба за национальную независимость потребует поддержки со стороны пролетариата. Такой метод рассуждений является ни чем иным, как социал-партиотической софистикой».

Принципиально иную позицию занял сталинский Коминтерн. В директиве Исполкома Коминтерна «Новое положение в Чехословакии и задачи партии» говорилось, что из задачи сопротивления гитлеровскому фашизму «вытекает линия широчайшего объединения сил народа в единые национальные фронты от рабочих и крестьян и мелкобуржуазных слоев в городах до тех буржуазных элементов, которые вследствие давления германского насилия склонны отступить от своей капитулянтской линии… и которые согласны совместно с народом вступить на линию отпора германским фашистским насильникам» (6).

Следует отметить, что большая часть денежных мешков стран, подвергавшихся германской агрессии, боялась выступить вместе с народом против фашистов и стремилась к соглашению, сговору с Германией. Единственной силой, защищавшей свободу и независимость, оставались коммунисты и шедшие за ними массы.

Таким образом, в Чехословакии четко прослеживались две линии — троцкистская, т.е. линия на сговор с фашистами, и линия Коминтерна на защиту независимости и отпор порабощению.


Партия расстрелянных и партия предателей

Похожая ситуация сложилась, когда нападению фашизма подверглась Франция. Ее правительство упорно не желало воевать с агрессором, сдавая километр за километром территорию немцам. Французская буржуазия, как это уже было в 1871 г., предала национальную независимость и явно саботировала оборону страны. Так же поступали и английские союзники. В истории этот период II мировой получил название «Странная война».

Видя это, французские коммунисты призвали народ взяться за оружие и превратить Париж в неприступную крепость, потребовали от правительства отказаться от капитулянтской политики, поднять народ на борьбу за независимость. Однако правительство предпочло позорный мир справедливой войне. Тогда коммунистическая партия приступила к организации мощного партизанского движения. Повсеместно были созданы народные комитеты Сопротивления. В этой долгой борьбе ФКП понесла огромные жертвы, от рук палачей погибло более 75 тысяч членов партии. После войны за ФКП надолго закрепилось в народе имя «партии расстрелянных».

Троцкисты, имевшие во Франции солидные организации, считавшиеся «флагманами IV Интернационала», взяли другую тактику.

С самого начала агрессии Германии во Франции, Троцкий сделал заявление, которое под названием «Мы не изменим своего курса» распространялось во Франции как листовка. Троцкий призвал французских рабочих считать поражение собственного правительства и оккупацию страны фашистами «меньшим злом»! Вооруженное сопротивление гитлеровским войскам троцкисты объявили «несовместимым с интернационализмом». «IV Интернационал призывает вас к братанию с вашими германскими братьями», — писали они (7). Такие призывы нельзя считать случайной ошибкой — троцкисты остались верны лозунгу «братания» с начала до конца войны во Франции.

Читатель, не очень хорошо знакомый с марксистской теорией, может резонно заметить: ведь во время I мировой войны большевики сами призывали к братанию с немцами и поражению собственного правительства, так почему же они критикуют троцкистов за ту же политику? Но политика та же, да не та же. Ленин всегда призывал различать справедливые войны от несправедливых. I мировая война велась с целью предела колоний, с целью порабощения зависимых стран, в то время как народам «основных» европейских стран практически ничто не угрожало — вспомним, что в конце войны победившая Франция оставила проигравшей Германии всю ее территорию, аннексировав лишь спорные территории. Эта война была похожа на дележ добычи между членами разбойничьей шайки. Все страны, участвовавшие в той войне, преследовали преступные цели, поэтому революционеры выступали за поражение своего правительства, превращение грабительской войны в войну против грабителей.

II мировая создала принципиально иную ситуацию. Германский фашизм стремился не просто к переделу колоний, но и к уничтожению народов, порабощению миллионов европейцев, уничтожению национальных государств. В этих условиях коммунисты обязаны были встать на защиту независимости своих стран, пусть и ценой поддержки «своего» буржуазного правительства.

Братание в I мировую было реально осуществимым, тогда солдаты понимали, что война ведется исключительно ради прибылей их хозяев, и не желали воевать — массовое дезертирство, бегство с фронта стало повседневной реальностью. Солдаты понимали, что настоящий враг — банкиры, промышленники и генералы, наживающиеся на войне, а не такие же рабочие и крестьяне, одетые в форму другого цвета.

Во время II мировой солдаты вермахта были ослеплены националистической пропагандой и соблазнились перспективой стать «белыми хозяевами» над миллионами «недочеловеков». Тем же, кто сомневался в справедливости гитлеровской политики, было уготовано «тепленькое» местечко в концлагере или каторжный труд на военном заводе. Никакого братания в таких условиях и быть не могло. А троцкисты, бездумно повторяя лозунг братания, оказались в положении дурачка, орущего на похоронах: «Таскать вам не перетаскать!»

Сторонники Троцкого не остановились и на этом. IV Интернационал уже в период оккупации призвал своих сторонников служить в коллаборационистских органах. «Мы полагаем, — писали троцкисты, — что немцы будут оккупировать Европу долгие годы, и речь поэтому о нашем присутствии в единственных организациях, которые будут наделены властью» (8) . Более того, троцкисты даже вступали в легионы французских «добровольцев», созданных фашистами для борьбы с движением Сопротивления. Эти люди, становясь полицаями и старостами, говорили, что собираются проводить «революционную политику»! Большего издевательства над революцией трудно себе представить.

Позицию немногих троцкистов, сочувствовавших борьбе с фашизмом, лидеры IV Интернационала клеймили, как «социал-патриотическое извращение…, несовместимое с программой и основной идеологией IV Интернационала» (9) .

Фашисты отвечали любезностью на любезность. В условиях оккупации французские троцкистские организации, фактически с разрешения нацистов, проводили многочисленные собрания, съезды и даже конференцию европейских секций IV Интернационала.

Троцкистская литература выходила без всяких проблем. Единственным случаем «репрессий» против троцкистской прессы является арест в 1941 г. Жака Ру — издателя «Парижской революции». Жак был приговорен всего к 6 месяцам заключения, что было исключительно мягким наказанием для нацистского правосудия.

Сотрудничество троцкистов с фашистами во Франции и Чехословакии не было чем-то новым — к тому времени оно уже имело давнюю традицию. Так, во время гражданской войны в Испании, где законно избранное правительство Народного фронта боролось с фашистским мятежом генерала Франко, троцкисты, сначала поддержавшие правительство, затем, в июле 1936 г., организовали в Барселоне вместе с анархистами против него восстание. Есть неопровержимые свидетельства, что и тогда троцкисты действовали в тесном контакте с фашистами. Немецкий посол в Испании Фаупель в те дни сообщал в Берлин, что восстание было поднято троцкистами по прямому указанию нацистских агентов. О том же свидетельствовал лидер немецкой антифашистской организации «Красная капелла» Харро Шульц-Бойзен.

В США троцкистские организации проявили себя тем, что призывали правительство не участвовать в войне на стороне СССР, сохранив «нейтралитет», а еще в тех же США и Англии они пытались даже поднять забастовки на оборонных заводах с целью не допустить поставки оружия в СССР.

Сам Троцкий в деле сотрудничества со всякого рода реакционерами не отставал от своих последователей. Более того, он опустился до элементарного стукачества, согласившись осенью 1939 года сотрудничать с Комитетом по антиамериканской деятельности Палаты представителей Конгресса США, созданным для борьбы с коммунизмом. «Я принимаю ваше приглашение, в чем вижу свой политический долг», — писал в Комитет Троцкий. Позже в американское консульство был передан, составленный Троцким список «советских агентов» в Мексике (10).


Перед судом истории

Итак, «в активе» троцкизма мы имеем сотрудничество с фашистами и американской политической полицией, раскол коммунистического и рабочего движения… и это только надводная часть айсберга. Даже такой предатель как генерал Власов по сравнению с Троцким и его сторонниками представляется сущим ангелом. Разве уже этого не достаточно, чтобы вынести смертный приговор? Ведь это не просто «ошибки», это последовательная линия, теоретически обоснованная Троцким, линия, стоившая тысяч жизней, а не будь должного противодействия со стороны Сталина и Коминтерна, то могла бы стоить и миллионов.

Представьте себе, что троцкисты Радек, Преображенский, Сокольников, Пятаков, Тухачевский и их союзники Каменев, Зиновьев, Бухарин, Ягода не были бы расстреляны в 1937-39, а остались на высоких государственных постах в годы войны. Сколько жизней стоила бы тогда троцкистская теория «меньшего зла» или «революционного свержения московских правителей»? Об этом официальная история предпочитает умалчивать, равно как и о других преступлениях врагов коммунизма.

Вовсе не из кровожадности не дрогнула рука Рамона Меркадера, не из кровожадности требовал расстрелять советских троцкистов прокурор Вышинский: они видели, что троцкистская политика могла бы привести миллионы рабочих и крестьян в СССР и других странах в могилу. И они не ошиблись в своих выводах, что подтвердила история троцкизма в 1930-40-х гг.

(1) В.И. Ленин. Полн. собр. соч., изд. 5-е. Т.20 стр. 45-46

(2) В.И. Ленин. Полн. собр. соч., изд. 5-е. Т.49, стр. 390

(3) Documents of the Fourth International, 1933-40. New York, 1973, p. 213

(4) Politique de Trotsky. Textes choisis et presentes par Jean Baechler. Paris, 1968, p. 146.

(5) Manifesto of the Fourth International on the imperialist war and the proletarian revolution. New York, 1940, p.44.

(6) Коммунистический Интернационал. Краткий исторический очерк, стр. 471.

(7) Leo Figueres. Le trotskisme, cet antileninisme, p. 195.

(8) Ibid.

(9) Pierre Frank. La Quatrieme Intrnationale, p. 48-49.

(10) National Archives. RG84. G.P.Show to Secretary of State. July 15 and 18, 1940; McGregor R.G. Memorandum of Conversation. September 14, 1940.

 

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *