О бесстрашном комиссаре

Н. Снегиревич

Среди героев, отдавших свои жизни за Советскую власть, было немало девушек и женщин. И если о тех из них, кто погиб в годы Великой Отечественной войны, современной молодёжи России и других бывших советских республик, хоть и гораздо меньше, чем её советским сверстникам, но всё же известно, имена героинь Гражданской войны покрыты мраком забвения благодаря их замалчиванию буржуазными властями и их прихлебателями. Наш рассказ — об одной из этих героинь.   

Татьяна Григорьевна Соломаха (1892–1918) — русская революционерка, член партии большевиков, участница Гражданской войны и становления Советской власти на Кубани.

Именно в честь отважной революционерки Соломахи много позже назвалась на немецком допросе другая героиня, Зоя Космодемьянская. Мать Зои свидетельствовала, что будущая советская партизанка именовала себя Таней ещё до войны — чтя память Татьяны Григорьевны.

Подвиг большевика Соломахи не так известен, как мученическая смерть партизанки Космодемьянской, но стальная выдержка и отвага у них с Зоей была одинаковая.

Родилась Татьяна Григорьевна в 1892 году на Кубани, в семье сельского учителя. Училась в женской гимназии в Армавире. После её окончания работала в сельской школе станицы Попутная учительницей.

Соломаха была участницей Революции 1905 года. В середине 1910-х годов она увлеклась марксистскими идеями, начала активно читать работы В. И. Ленина, а в 1916 году стала членом РСДРП(б). В дни Февральской революции 1917 года Татьяна Григорьевна выступала на митингах и собраниях, агитируя народ за власть большевиков.

С 1918 года Т. Г. Соломаха — участница Гражданской войны на стороне Красной армии. Летом 1918 года она заболевает тифом и лечится в селе Казьминское (ныне Кочубеевский район Ставропольского края). Здесь бесстрашная большевичка становится комиссаром по продразвёрстке.

Осенью 1918 Соломаха в числе других товарищей была схвачена белогвардейцами. Вот как описывали издевательства кубанских «беляков» над большевиками свидетели тех событий:

«Её пороли всегда первой, и ни одного из мужчин не били так жестоко. Ей мстили за то, что она не кричала, не просила пощады, а смело оглядывала своих палачей. Её били за то, что она — учительница, образованный человек — ушла к большевикам и до последней минуты оставалась с ними.

…Избитую, окровавленную учительницу подняли с земли и поставили у стены дома. Она еле держалась на ногах. И опять меня поразило её спокойное лицо. Я искал в нём страх, мольбу о пощаде, но видел только широко открытые глаза, пристально оглядывающие толпу. Вдруг она подняла руку и громко, отчётливо сказала:

— Вы можете сколько угодно пороть меня, вы можете убить меня, но Советы не умерли. Советы живы. Они вернутся к нам.

Рябой, небольшого роста, с бельмом на правом глазу урядник Козлика со всего размаху ударил учительницу шомполом по плечу и рассёк платье. А потом… крики смешивались со свистом шомполов и глухими ударами. Пьяная орда навалилась на беззащитное тело, била ногами, руками, прикладами.

Когда учительницу подняли, всё лицо её было залито кровью. Она медленно вытирала бегущую по щекам кровь. Мы подняли руки, замахали ими в воздухе, но Татьяна Григорьевна не заметила нас.

— Не больно? — задыхаясь от усталости и отходя немного в сторону, спросил Козлика. — Я тебя ещё заставлю милости просить.

Тяжело дыша, учительница двинулась к уряднику и вдруг резко бросила ему в лицо:

— А ты не жди. У вас просить я ничего не буду».

Утром 7-го ноября бесстрашную большевичку зарубили вместе с остальными пленными. Зарубили последней. Сначала, глумясь над несломленным комиссаром, ей отрубили руки и ноги, а уже потом — голову.

Такое средневековое зверство возможно только от лютой, бессильной, чёрной ненависти к человеку, который оказался во всём выше и достойнее их самих — этих белых «защитников Отечества», которых нынешняя власть старательно пытается «примирить» с красноармейцами, выставляя на всеобщее обозрение мемориалы лидерам белогвардейского движения. Но пока память в людях жива, этого не случится.

Вечная память несгибаемому большевику, отважной и стойкой Татьяне Григорьевне Соломахе!

Комментарии

  • В. Смирнов:

    А была еще Ада Лебедева. И почти никому не известная ныне курсистка-медичка Вера Зубарева. Смерть их, как и многих других, была тоже страшна не менее.
    А сколько еще вообще остались безвестными. Если кто помнит, у Н. Островского: «Неизвестная дивчина, стриженная как хлопец, большевицкая медсестра»

    • Стриж:

      Надо будет и по ним статью дать, полагаю.
      А неизвестных всё равно куда больше, тут Вы, конечно, правы…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *