Будем дураками назло марксизму

С. Дуйцев

Не существует науки, которая не занималась бы изучением определенного типа более или менее общего закона. Развитие природы, общества и человеческого мышления осуществляется в определенных формах и обусловливается определёнными законами. Одни из этих законов и форм бытия, материи и человеческого мышления являются всеобщими, другие — общими и специфическими. Например, закон (принцип) причинно-следственной связи является всеобщим, действующим в природе, обществе и человеческом мышлении, закон стоимости — это общий закон, который действует в обществе при определённых условиях, а закон функционального действия пищеварительной системы у человека — это специфический закон. Первый ряд законов изучает философия. Но реальное существование всеобщих законов и форм бытия, материи проявляется в диалектике общего и особенного.

Как метко отмечал В.И.Ленин, «отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведёт к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного»[1].

Объективная диалектика отношений между общим и особенным является единственной реальной основой для раскрытия связи и различий между предметами философии и частных общественных и естественных наук. Иными словами, абсолютизирование критерия всеобщего ведёт к метафизическим ошибкам при определении предмета марксисткой философии. Марксистская философия чётко очертила границы своего предмета, освободившись от схоластического стремления старой философии представить себя как завершенную замкнутую систему, как всеобъемлющую науку, т.е. науку наук. Марксистко-ленинская философия (диалектический и исторический материализм) — это мировоззренческая наука, которая исследует, изучает всеобщие законы и формы движения материи, бытия и их отражение в сознании человека.

В противовес марксистскому методу познания — диалектике (основанному на материалистической теории), существует метафизика, которая в свою очередь находится в антагонистическом противоречии с первым методом. В современном буржуазном обществе господствующим является метафизический метод мышления, который поразил почти все научные дисциплины. Одним из примеров этого, может служить противостояние классической генетики и ламаркизма.

Марксистская философия вывела из объективной действительности всеобщий закон — причинно-следственной связи (детерминизм). Все события и явления в природе, обществе и человеческом сознании имеют причинную обусловленность. Детерминизму, противостоит индетерминизм, утверждающий, что естественный ход вещей в природе, не подчинен причинности, что имеется свободная воля, ни от чего не зависящая и т.д. Примером индетерминизма является антинаучная «теория» в биологии — вейсманизм-морганизм, базис классической генетики. Для рассмотрения этого вопроса стоит сделать экскурс в историю и напомнить в чём состоит конфликт, двух течений ламаркизма и неодарвинизма.

Сущность метода великого французского натуралиста и биолога Ламарка (обосновавшего эволюционную теорию в биологии до Дарвина), заключалось в идее единства и непрерывности развития природы и идея изменяемости видов под воздействием условий их жизни и внешней среды. В 1809 г. издав свою книгу «Философия зоологии», Ламарку предстояла противостоять безраздельно господствующему метафизическому взгляду на природу. Ламарк не представлял себе механизма, основанного на естественном отборе, но очень четко сформулировал мысль, что приобретенные признаки могут быть переданы следующим поколениям.

В 1859 г. Чарльз Дарвин, в книге «Происхождение видов» изложил новый механизм эволюции: «орудующая» в природе «смерть-старуха» забирает слабых и оставляет наиболее приспособленных. Он считал, что изменчивость между видами в пределах вида определяется наследственными особенностями составляющих особей. В колоссальной предшествующей изменчивости, часто едва заметной, можно обнаружить, например, различие между особями по размерам тела, пищевым потребностям или по способности избегать хищников. Наиболее приспособленные выживут и передадут свои признаки потомкам. В современной трактовке единственный тип генетических изменений, допускаемый в данной схеме, — это случайные мутации генов в половых клетках (яйцеклетках и сперматозоидах).

Случайные мутации?!

Мутации возникают случайным образом и спонтанно, т.е. любой ген может мутировать в любой момент. Частота возникновения мутаций у разных организмов различна, но, по-видимому, связана с продолжительностью жизненного цикла: у организмов с коротким жизненным циклом она выше.

В результате работ Г.Дж.Мёлерра в двадцатые годы века было установлено, что частоту мутаций можно повысить по сравнению с их спонтанным уровнем, воздействуя на организм рентгеновскими лучами…»[2]

Так, в очень популярном учебнике 1993 говорят о мутации. Читая книги по генетики, спустя 10 лет, никаких изменений в этом индетерминистическом взгляде на появление крупной изменчивости, влияющей на генотип, которая необходима, согласно эволюционной теории Дарвина, для возникновения новых видов — нет. Достаточно открыть любой школьный учебник по биологии, для «продвинутых пользователей» учебник по генетике и прочитать соответствующие главы. Например, в одном из известных учебников по биологии, С.Г.Мамонтов пишет:

«К наследственной изменчивости относят изменения признаков организма, которые определяется генотипом и сохраняется в ряду поколений. Иногда это крупные изменения, например коротконогость, отсутствие рогов у домашнего скота, отсутствие пигмента (альбинизм) или оперения. В результате таких изменений возникли также карликовый рост душистого горошка, красная береза, растения, дающие махровые цветки, но чаще это мелкие, едва заметные уклонения от нормы. Наследственные изменения называют мутациями.

Дарвин называл наследственную изменчивость неопределенной, индивидуальной изменчивостью, подчеркивая тем самым ее случайный, ненаправленный характер и относительную редкость. Мутации возникают вследствие изменения структуры гена (т.е. последовательности нуклеотидов в ДНК) или хромосом и служат единственным источником генетического разнообразия внутри вида. Благодаря мутационному процессу появляются различные варианты генов, составляя резерв наследственной изменчивости. Однако бесконечное разнообразие генотипа обусловлены комбинативной изменчивостью — перекомбинацией хромосом в процессе полового размножения и участков хромосом в процессе кроссинговера. При этом типе изменчивости сами гены не изменяются, изменяются их сочетания и характер взаимодействия в генотипе.

Мутации обладают следующими свойствами: 1) они возникает внезапно, скачкообразно; 2) они наследуются, т.е. стойко передаются из поколения в поколение; 3) мутации ненаправленны: мутировать может любой локус, вызывая изменения как незначительных, жизненно важных признаков; 4) одни и те же мутации могут возникать повторно; 5) по своему проявлению они могут быть полезными, так и вредными, как доминантными, так и рецессивными.»[3]

Так в доходчивой форме, школьникам и абитуриентам говорят, что сам Дарвин говорил о случайной изменчивости. Является ли это правдой? Нет, т.к. Дарвин через десять лет после «Происхождение видов» (1859) опубликовал свою теорию пангенезиса. Дарвин разделял идею Ламарка о наследовании приобретенных признаков. Этот его вклад в науку часто вычеркивается из научной литературы неодарвинистами, которых, по-видимому, сильно задевает факт того, что основатель естественного отбора нашел необходимым воспользоваться ламаркистской «ересью» для объяснения причин генетической изменчивости.

Зададимся вопросом, может ли гармония природы, быть создана в результате хаотичной (случайной) мутации? Как из обезьяны эволюционировал человек разумный? Можно задать море вопросов, на которые современная биология, отвечает однозначно — это случайность, которая в результате естественного отбора породила такое разнообразие видов и самого человека разумного, т.к. теория классической генетики утверждает, что только генетическая изменчивость (мутации) может наследоваться. Антинаучные методы доказательства ложности ламаркизма иногда просто поражают. Вейсман на протяжении нескольких поколений отрезал мышам хвосты, бесхвостых мышей не рождалось. Он сделал вывод, что теория Ламарка ошибочна. Интересно, зачем надо было травмировать мышей, если зная, что «обрезание» мужчин в некоторых религиозных течениях на протяжении многих поколений не приводит, к появлению новых людей. =) Неодарвинисты своё ошибочное понимание ламаркизма, выдают за ошибочность ламаркизма.

Теперь для общей картины, стоит поведать о том, как классическую генетику восприняла капиталистическое общество.

Реакционный класс в начале XX в. и до сих пор, видит в классической генетике «науку» способную противостоять марксизму. Марксизм утверждает, что человеческое общество развивается не хаотично, не за счёт воли «правителя» и т.д., а имеет определённые законы общественного развития связанные со способом производства, главными основными действующими лицами и творцами истории являются не единичные люди, управляющие массами, а сам народ. В отличие от реакционных течений, марксизм доказал, что капитализм не является высшей ступенью общественного развития, его обязательно сменит общество уничтожившее до основания всё что порождает эксплуататорский способ производства и сопутствующие ему признаки. В противовес марксизму, буржуазные идеологи уверяют, что это утопия, человек всегда был порочен: жадность, лень, трусость и т.д. в той или иной мере сохраняются на протяжении многих столетий у большинства, отсюда можно сделать вывод, что эти пороки заложены в самой природе человека, т.е. «сидят в генах». И вот на арену выходит генетика утверждающая, что ген неизменен и окружающая среда и образ жизни не изменяют наследственности. Вот эта идея полностью оправдывает буржуазное реакционное течение — евгенику.

В 1907 г. в Америки впервые был принят «закон о принудительной стерилизации» душевно больных, алкоголиков и преступников-рецидивистов. К концу 20-х уже большинство штатов принимает евгенические законы о стерилизации, и в 1927 г. решением Верховного Суда САСШ эти законы признаны конституционными. В Германии, в которой меры по стерилизации были отчасти инспирированы калифорнийскими законами о стерилизации, евгеническое движение привело к стерилизации сотен тысяч человек и открыло дорогу лагерям смерти.

В 1934 г. шведским парламентом был принят закон о стерилизации, который разрешал в определенных случаях проводить операции над людьми без их согласия. Подобные операции проводились вплоть до 1976 г., и за всё время существования этого закона было проведено 63000 операции.

Еще несколько европейских стран приняли закон о стерилизации, но в контексте этой статьи делать акцент на это не стоит. Факты, приведённые выше, показывают, что евгеника нашла в генетики «научную» основу, которой раньше просто не было.

Что сказали основоположники генетики о евгенике? Как нестранно они или молчали, или поддерживали эту теорию. Почему лауреат Нобелевской премии Томас Морган молчал? Почему Вавилов не образумил знаменитого генетика Кольцова, который так рьяно проповедовал евгенику?

Молодому советскому государству, обременённому множеством проблем, было не до решения научных проблем, и в результате этого в начале 20-х группой «учёных» издавался «Русский евгенический журнал», в котором печатался и Кольцов. В отличие от других стран, где существовал(ет) капитализм, была другая группа учёных Тимирязев, Мичурин и Лысенко, которая противостояла формальной генетике. В других же странах на противников формальной генетики была объявлена «охота», примером этому может служить обвинение Пауэля Каммерера в фальсификации опытов, приведшее в 1926 г. к самоубийству выдающегося учёного.

Вот что писал Т.Д.Лысенко о положении мичуринской биологии в предисловии к И.В.Мичурин «Сочинения»:

«В царской России мичуринское учение глушилось. Такое учение не может по-настоящему развиваться и за границей, в странах капиталистических. Подтверждением этого может служить работа талантливого американского селекционера-плодовода Л.Бербанка. Правильные теоретические установки, полученные Л. Бербанком в результате его работ, ни при жизни, ни после смерти не получили развития в условиях капиталистической Америки. Только в нашей советской стране мичуринское дело получило развитие всенародное признание.

При умелом и добросовестном изучении трудов И.В. Мичурина, у него можно найти все новые указания, которые в наших условиях сразу же дадут громадный успех»[4]

А теперь можно перейти к пику противостояния формальной генетики и мичуринской биологии (ламаркизм) к нашумевшему ВАСХНИЛ, 1948 г. Вопрос этот очень обширный и попытаться его досконально разобрать в данной статье просто не возможно. Дабы не заниматься эпигонством, я позволю себе привести несколько цитат М.А.Кудрявцева из работы «Политическая биология»:

 

«Вернемся к политическому разгрому вейсманизма-морганизма в СССР. Принято считать, что формальная генетика была прогрессивной и полезной, а ее взяли и погубили. Из вредности. Ну и на кого рассчитана эта тупая примитивная сказка? Как можно было поверить, что советскому руководству было больше нечего делать, кроме как громить прогрессивную науку? Нельзя так упрощать и опошлять нашу историю. Нам тогда показали не всю проблему, а только вершину айсберга, чтобы поберечь наши нервы. Но вместо того, чтобы дойти своим умом до истинных причин событий, интеллигенция восприняла дебильную схемку — плод коллективной фантазии хрущевцев, горбачевцев и западных идеологов. Как же так?

Во-первых, из сказанного может сложиться впечатление, что Лысенко по политическим мотивам уничтожил то рациональное зерно, которое содержалось в исследованиях цитологов-морганистов. Ведь один из подлогов перестройщиков заключался в утверждении, что формальная генетика — исследование роли хромосом в наследственности. Это не совсем так. Главное в вейсманизме-морганизме, с чем и боролся академик Лысенко, — это представление о бессмертных частицах — «генах», передающихся из поколения в поколение в неизменном виде и задающих все наследственные свойства организма. А важные открытия по хромосомному механизму передачи наследственных признаков получены цитологами в качестве побочного результата, пока они искали эти самые «гены». Так вот, перестройщики говорили, что Лысенко отрицал роль хромосом в наследственности. Это наглая ложь. Вот цитата из заключительного слова Т.Д. Лысенко на сессии ВАСХНИЛ 1948 г.:

«Умаляет ли изложенное роль хромосом? Нисколько. Передается ли при половом процессе через хромосомы наследственность? Конечно, как же иначе!

Хромосомы мы признаем, не отрицаем их наличия. Но мы не признаем хромосомной теории наследственности, не признаем менделизма-морганизма»

Как говорится, почувствуйте разницу. Соответственно, никто никогда не запрещал цитологических исследований в Советском Союзе как таковых. Вот абзац из выступления мичуринца С.Н. Муромцева на этой сессии:

«Профессор Рапопорт, мы хотим, чтобы вы, цитологи и цитогенетики, поняли только одно. Мы не против цитологических исследований протоплазмы и ядерного аппарата у половых, соматических и каких угодно клеток, в том числе и микробов, чем, кстати, очень усиленно занимаются цитологи Академии Наук СССР. Мы признаем, вопреки вашим утверждениям, безусловную необходимость и полную перспективность этих современных методов исследования. Мы, однако, решительно против тех вейсмановских антинаучных исходных теоретических позиций, с которыми вы подходите к своим цитологическим исследованиям. Мы против тех задач, какие вы хотите разрешить с помощью этих методов, мы против ненаучной интерпретации результатов ваших морфологических исследований, оторванных от передовой науки».

Повторим: острие критики было направлено не против молекулярно-биологических исследований, а против языка и общефилософских подходов формальных генетиков, которые приводили к нежелательным политическим последствиям, попадая в общество. На исследования вейсманистов-морганистов можно было бы закрыть глаза, но по стенограмме сессии и другим документам видно, что они не желали тихо считать дрозофил в своих лабораториях, а широко пропагандировали и навязывали формальную генетику, а главное — распространяли идеи вейсманизма среди небиологов, придавая им научно подкрепленное политическое звучание. Вот цитата из выступления И.И. Презента на этой сессии (это, пожалуй, единственный эпизод сессии, где политическая суть вопроса раскрыта достаточно прямо):

«К сожалению, тлетворное влияние морганизма проникло и в среду небиологов. Морганизм проявляет свое вредное влияние и на некоторых философов, которые обязаны иметь правильную точку зрения на имеющие идеологическое значение вопросы биологии <...> Итак, с тлетворным влиянием морганистов на работников других специальностей, в частности, на философов, пора кончать».

Поэтому на сессии ВАСХНИЛ досталось не столько практикующим исследователям, верившим в морганизм, сколько преподавателям университетов — активным разносчикам идейной заразы вейсманизма, которые пропагандировали среди студентов и населения только моргановские подходы и остервенело зажимали мичуринское направление. Жаль, что наши интеллигенты, смотревшие стенограмму сессии, подошли к делу предвзято и не смогли вдуматься в содержание покаянного заявления морганиста Алиханяна в конце сессии, с которым он выступил после того, как замминистра сельского хозяйства растолковал ему в кулуарах политическое значение сессии, а в «Правде» появилось письмо Ю.А. Жданова с признанием ошибочности восхваления вейсманизма-морганизма. Хочу только предупредить, что вряд ли признания Алиханяна были искренни и прошли через его сердце. Скорее, он просто повторил, не понимая смысла, те слова, которым по доброте душевной научил его замминистра. Однако это не убавляет значения самого признания:

«Речь идет о борьбе двух миров, борьбе двух мировоззрений, и нам нечего цепляться за старые положения, которые преподносились нам нашими учителями.

Мы сильно поддались полемическим страстям, которые разжигались в этой дискуссии нашими учителями. Из-за этой полемики мы не смогли увидеть новое, растущее направление в генетической науке. Это новое — учение Мичурина. И, как я уже говорил, нам важно понять, что мы должны быть по эту сторону научных баррикад, с нашей партией, с нашей советской наукой.

Было бы наивно думать, что от нас требуется отказ от всего положительного и полезного, что накоплено всем ходом развития науки. От нас требуется отказ от всего реакционного, неверного, бесполезного. И мы должны сделать это искренне и честно, как подобает настоящим ученым».»

Из приведенного мною отрывка М.А.Кудрявцева можно понять, что утверждение о том, что Лысенко (который как нам говорят, являлся неучем) посредством ВАСХНИЛ 1948 г. убрал своих конкурентов — является мифом. Достаточно ознакомится с стенограммой ВАСХНИЛ, чтобы понять, что претензии предъявлялись к метафизическому пониманию процессов наследования противоречащих диалектическому принципу детерминизма.

Подытоживая вышеизложенное, надо отметить, что научное развитие является результатом преодоления противоречий, которые возникает постоянно. Противоречие в сухом остатке является для будущих научных достижений платформой, для дальнейшего подъёма к всестороннему изучению закономерностей природы, общества и человеческого мышления.

Первый шаг научного познания — это выявления противоречия. Второй — анализ. Третье — «снятие» противоречия. Так, в очень упрощённо-механистическом виде можно представить этапы научного познания, естественно всё намного сложнее. Все три этапа взаимосвязаны и они могут быть использованы, только основываясь на материалистической диалектике. История философии и вообще наук, показывает, как различные домарксистские философские школы буксовали на различных этапах научно-теоретического познания. Начиная с античных времён, когда Зенон Элейский своими апориями показал, всю ограниченность (которая выражалась в явных противоречиях) мысленных представлений и наблюдаемыми опытными данными, и заканчивая кантовскими антиномиями и гегелевскими противоречиями. Каждый из этих философов, сделали огромный вклад в развитие диалектики, но только К. Маркс и Ф. Энгельс смогли поднять философию на недосягаемую высоту…

Возвращаясь к теме статьи, надо понять, что первый шаг сделан. Случайных мутаций, т.е. наследуемых изменений генотипа, которые имеют мистический характер для учёных, не существует. Второй шаг как нестранно тоже сделан. Нами установлено, что источник причин изменений находится не в самом организме, а во внешней среде. Иначе организм просто не смог бы существовать в постоянно изменяющейся среде. Живой организм находится в постоянном взаимодействии с такими же живыми организмами, которые образуют для него среду. Так растительный мир связан с животным, а животный с растительным…

Естественно для научного обоснования закономерностей наследуемой изменчивости нужны специализированные труды по биологии. Но всё начинается с малого, и данная статья ставит своей целью в краткой форме проиллюстрировать то ограниченное понимание эволюционных процессов, которое сейчас проповедует генетика.

Примечания

[1] — В.И.Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, с. 318

 

[2] — Н.Грин, У.Стаут, Д.Тейлер «Биология», т.3, стр.248, 1993г.

 

[3] — С.Г.Мамонтов «Биология» стр. 123-125, 1997 г.

 

[4] — И.В.Мичурин «Сочинения» Том.I, 1948 г., стр. XI