Антиплатон-∞: про протест дальнобойщиков сняли фильм с элементами фантастики и фарса

Аркадий Кавот

Введение платы за пользование трассами по системе «Платон» вызвало падение доходов мелких перевозчиков вплоть до их разорения. Ситуацию усугубил экономический кризис — падение производства и санкции на международную торговлю привели к снижению спроса на услуги автоперевозчиков.

Молодой режиссёр Алексей Пряхин снял короткометражный художественный фильм «Этюд №∞», главным героем которого является предприниматель, владелец небольшого транспортного бизнеса. Эзоповы аллегории поражают своей видимой простотой и прямолинейностью. В частности, фискальная политика государства в отношении мелкого бизнеса отыгрывается сценой удара по голове. При этом сама сцена не выглядит абсурдной, но органично вплетается в канву сюжета. Таким образом, элементы фарса совершенно непривычным образом привнесены в картину без ущерба реализму.

В реальной жизни, естественно, борьба предпринимателей за отмену «Платона» развернулась не как лубочная картинка. Особого размаха протест достиг в Дагестане. Здесь, у посёлка Манас, несколько недель де-факто проходило непрерывное собрание дальнобойщиков. Рядом с протестующими постоянно дежурили ОМОН и солдаты национальной гвардии. Видимо, власти опасались перекрытия федеральной трассы Р217. Именно в Дагестане были зафиксированы наиболее многочисленные выступления, а также анонимные нападения на грузовики т. н. «штрейкбрехеров» — так именовали конкурентов, отказавшихся от участия в стачке. Такая активность объясняется социальным составом протестующих. Если в других регионах инициативу взяли на себя владельцы мелких транспортных контор, то здесь мы наблюдали преимущественно водителей-единоличников: индивидуальных предпринимателей и частников, владеющих только одним грузовиком и самих выполняющих роль водителей. Поскольку в республике царит тотальная безработица, личный грузовик становится возможностью прокормить себя и семью своим трудом, а острая конкуренция вынуждает довольствоваться прибылью, не превышающей заработок наёмного водителя в благополучных регионах.

Информационное обеспечение протестов быстро взяло на себя «Объединение перевозчиков России». Хотя ОПР часто использовало профсоюзную риторику, в регионах и в центральном руководстве организацию без исключения представляют руководители и владельцы мелких транспортных фирм. Простой они называли «забастовкой», конкурентов — «штрейкбрехерами». Однако их водители, попавшие под сокращение, во время «забастовки» сидели без зарплаты. Для крупных же транспортных компаний кризис означал возможность скомпенсировать потерю рынка за счёт разорившихся конкурентов. Это объясняет, почему они первыми установили на свои фуры приборы «Платон» и в целом проигнорировали протесты.


— Алексей. В твоём фильме нет демонстраций, баррикад, лозунгов и столкновений с властью. Как зритель должен понять, что он имеет дело с протестным кино?

— Как художник, я исхожу из позиции ответственности автора, зритель же самодостаточен и никому ничего не должен. Этот фильм не листовка, не манифест и не рекламный ролик. В широком смысле это философское и политическое кино, снятое философски и политически, которое подвигает человека к познанию окружающей действительности, самосознанию и к действию. Меня не сильно увлекает с точки зрения творчества кино-«подорожник», которое «прикладывают», когда что-то болит. Интересней кино побуждающее – к мысли, чувству, движению.

— Почему, как ты думаешь, протест дальнобойщиков угас, не достигнув цели?

— Изначально протест не имел строгой линии, чёткой социальной базы. Апеллируя к наиболее широким массам — трудящимся — функционеры заняли позицию отстаивания прав предпринимателей. Если вы обращаетесь к водителям и грузчикам, то и требования следует выдвигать, опираясь на интересы наёмных работников, а не собственников и гендиректоров транспортных контор, не так ли? Постольку, поскольку в данном случае речь идёт о сокращениях, а не о забастовке, список требований должен содержать стандартные при массовых сокращениях рабочих. А это прежде всего зачисление водителей в штат по трудовой книжке, полное социальное обеспечение в соответствии с ТК; соблюдение РТО (режима труда и отдыха водителей) в соответствии с действующими нормами; индексация зарплат не ниже уровня инфляции и оплата простоев в размере 2/3 от среднего заработка. Вот только выдвинуть их пока некому: мелкий бизнес почти полностью исключает создание реального профсоюза, а от социальных выплат он освобождён практически по закону. Чёрная бухгалтерия, работа без оформления, коррупция, бесправие работников стали непременными атрибутами мелкого бизнеса, и без поддержки рабочих крупных предприятий его представители обречены на дискриминацию.

Алексей Пряхин выбрал себе трудную миссию — перенесение культуры панка на почву кинематографа. За такую задачу брались и задолго до него, однако прежде панк в кино понимался буквально: героями фильмов становились анархисты либо обычные подростки с ирокезами, а в качестве саундтреков подбиралась соответствующая музыка. Алексей же воспринял задачу более глубоко. Творческий процесс съёмок он прочно поставил на фундамент принципов DIY и Copyleft, а отказавшись от дешёвой субкультурной эстетики, в основу интерпретации сценария положил идеи, стоявшие у истоков панка, сделав его из моды снова угрозой истеблишменту. Фильм выложен в открытый доступ и доступен для свободного скачивания.

В контексте монополистического капитализма противостояние бизнеса и власти с переменным успехом напоминает логическую игру, сочетающую перетягивание каната, колесо рулетки и колесо сансары. Митинги и другие публичные акции в обществе спектакля — это лишь более или менее удачная постановка, цель которой — не процесс ради самого процесса, а донесение понятной информационной повестки до конечного зрителя. Поэтому даже если полицейские, прерывая съёмки и задерживая режиссёра, ведут себя вполне демократично и подчёркнуто корректно, универсальные активисты воспринимают это как рутинный сбой в технологиях Навального.

К сожалению, понятие «буржуазия» часто трактуется как ругательство в отрыве от его классового содержания, а не как научный термин. Отсюда рождается левый снобизм, который, с одной стороны, открещивается от любых буржуазных протестов, а с другой стороны полностью игнорирует их социальное содержание, которое исключает использование его в качестве базы для развития самостоятельной политики рабочего класса. Диалектика системы свободной конкуренции, перемалывающей мелкого буржуа и превращающей его в винтик корпоративной монополистической машины, в фильме «Этюд №∞» раскрывается в простых бытовых сценах. При этом даже роли второго плана хорошо проработаны и обладают своими собственными характерами.

Фильм Алексея Пряхина уже успел поучаствовать в ряде фестивалей, включая барнаульско-питерский «Киноликбез», калининградский «Короче» и мариупольский «КиТы». Помимо непосредственно режиссерской работы он включился в работу Молодежного центра Союза кинематографистов.

Награды и номинации:

Приз «Лучшая операторская работа», III Самарский кинофестиваль 70/30;

Серебряный Жан-Люк «Веселая наука» — за умное кино, 7-ой международный фестиваль авторского кино «КИНОЛИКБЕЗ»;

Специальный приз «за безумие», 5-й Ижевский кинофестиваль;

Конкурсная программа кинофестиваля «Святая Анна» (Москва);

Конкурсная программа кинофестиваля «КиТы — Кино и Ты» (Мариуполь, Украина);

Внеконкурсная программа «Перспектива» российского кинофестиваля «Короче» (Калининград);

Конкурсная программа кинофестиваля «Без шаблона» (Санкт-Петербург).